Книга Возвращение Гетер, страница 243 – Алексей Небоходов

Напряжёнными пальцами Шанина расстегнула пуговицу на юбке, потянулась под резинку трусов, чувствуя тёплую влагу. Стыдливость советской женщины, вколоченная с детства, на миг дала о себе знать — но Марина подавила это чувство. Сейчас на кону стояли жизни.

Пальцы нащупали влажную поверхность самодельной прокладки из сложенной марли. Лейтенант надавила, собирая в руку тёмную, почти чёрную в полумраке, жидкость…

А в гостиной борьба продолжалась. Интонация Ордынцева звучала увереннее — тысячелетний чувствовал своё превосходство, удерживая Игоря под клинком.

— Ты знаешь, что я сделаю с ним, если откажешься, — бросил инкуб, и от звука его голоса стёкла в окнах задребезжали.

Ольга что-то отвечала — до Шаниной доносились лишь приглушённые обрывки слов. Эта пауза в битве была идеальным моментом для действия.

Марина осторожно вытянула кисть из-под юбки. Странный, почти металлический дух смешался с озоном, наполнявшим помещение. Оперативное чутьё подсказывало не атаковать в лоб, зайти со спины — пока вся концентрация главы инкубов направлена на Ольгу и Игоря, пока тот упивается временным преимуществом, тыл остаётся уязвимым.

Лейтенант глубоко вдохнула и присела на корточки, всматриваясь в пространство между шкафом и перегородкой. Ордынцев стоял вполоборота, продолжая удерживать Игоря и сверля Литарину алым прищуренным взглядом. Человеческая оболочка инкуба истончалась — черты лица заострились, пальцы удлинились и скрючились. Но в этой трансформации была уязвимость: сосредоточившись на удержании сущности в материальном мире, древнее существо не замечало ничего вокруг.

Шанина выскользнула из-за шкафа. Пригнувшись, двинулась вдоль стены, ступая на носки, чтобы стук каблуков не выдал её приближения. Каждый шаг — чёткий, выверенный. Ковёр, усыпанный осколками, мог выдать одним хрустом стекла под ногой, и оперативница ступала аккуратно, просчитывая каждый сантиметр.

Тем временем Литарина и Ордынцев продолжали разговор — ставкой были не просто жизни, а нечто большее: сущности, право на существование.

— Ты думаешь, твой побег что-то изменил? — издевательски протянул глава инкубов. — Мой клан старше вашего. Мы были, когда вас ещё не существовало. И мы будем, когда вы исчезнете.

Ольга не отвечала. Взор был устремлён на Игоря, и тот еле заметно кивнул, несмотря на лезвие у горла.

Марина продолжала приближаться по дуге, заходя со спины. Испачканные пальцы держала вытянутыми, оберегая от случайного прикосновения к одежде или мебели — единственный шанс нельзя тратить впустую.

Два шага отделяли лейтенанта от инкуба. Сердце колотилось в рёбра, но Ордынцев, захваченный своим триумфом, не замечал ничего. Всё внимание тысячелетнего было сосредоточенно на Литариной, которая начала медленно опускаться на колени — принимая поражение.

— Вот так, — удовлетворённо обронил Ордынцев. — На колени перед своим истинным хозяином!

В его тоне звучало такое самодовольство, что Шанина на миг усомнилась: что если предание о менструальной крови — всего лишь миф, и она совершает фатальную ошибку?

Но отступать было некуда. Она сделала последний шаг — и оказалась вплотную к спине древнего существа. Запах ударил в ноздри: влажная земля и камень, что-то нелюдское, первобытное.

Ольга, стоявшая к Марине лицом, первой заметила её приближение. Зрачки суккуба едва заметно расширились, и она мгновенно восстановила контроль, продолжая говорить. Однако в интонации появилась странная нотка, которую инкуб, проживший не одно тысячелетие, не мог не уловить. Ордынцев напрягся и резко обернулся назад.