Книга Возвращение Гетер, страница 226 – Алексей Небоходов

До станции добралась под мерное урчание мотора и чихание рыбака. Электричка прибыла по расписанию. В вагоне с угольной печкой и влажным воздухом Марина, закутавшись в шарф, провожала рассеянным взором заснеженные поля за стеклом — дорога до Москвы тянулась и одновременно пролетала в мыслях о предстоящем.

Дальше время дробилось: метро с полупустыми вагонами, где она замечала золотистое свечение вокруг некоторых пассажиров, незаметная проверка на слежку при пересадке, снова электричка, автобус с запотевшими окнами. Наконец — спальный район Текстильщики с панельными домами среди сугробов.

Конспиративная квартира находилась на четвёртом этаже панельной девятиэтажки. Шанина поднималась пешком, прислушиваясь к звукам за стенами: где-то плакал ребёнок, где-то работал телевизор.

Обивка нужной двери ничем не отличалась от остальных — стандартный коричневый дерматин, глазок и номер, прикреплённый слегка неровно. Марина постояла, собираясь с мыслями, и нажала на кнопку звонка. Резкий звук гулко прозвучал в подъезде. Ответа не было. Позвонила ещё раз. Наконец послышались шаги, лязгнул замок, и на пороге возник Родионов.

Степан Дмитриевич щурил заспанные веки. Лицо осунулось, под нижними веками — тени. Белая майка с растянутым воротом, домашние брюки, взъерошенные волосы — звонок явно поднял его с постели. Капитан не произнёс ни слова — только моргал глазами, словно желая удостовериться, действительно ли перед ним агент «Синица», а не плод усталого воображения. Затем отступил в сторону, пропуская гостью внутрь.

Квартира представляла собой стандартную однушку: тесная прихожая, проход в кухню, комната с раскладным диваном, маленький санузел. Казённая мебель — стол, два стула, шкаф с треснувшей дверцей. На столике — пепельница с окурками, стопка бумаг, початая бутылка «Столичной». В воздухе стоял тяжёлый дух табака, смешанный с одеколоном и почему-то — с запахом сваренных вкрутую яиц.

Марина не стала снимать пальто — только стянула перчатки и шапку, положила на тумбочку у входа. Прошла к столу, опустилась на стул, выпрямив спину и сложив ладони на коленях.

Родионов достал из пачки сигарету, размял, но прикуривать не стал — просто крутил между пальцами. Устроился на краю дивана, не сводя с неё напряжённого, настороженного взгляда.

— Ситуация изменилась, — сказала Марина, глядя на собеседника прямым немигающим взором. — Теперь это не просто коррупция и притоны. Это борьба за власть в стране.

Капитан ожидал продолжения. Черты лица оставались непроницаемыми, но пальцы, стискивавшие сигарету, едва заметно подрагивали.

— Литарина собрала совет клана суккубов, — продолжила Шанина чётко и сухо. — Они приняли решение перейти на сторону Андропова в противостоянии с Ордынцевым. Это не внутриведомственный конфликт между КГБ и аппаратом ЦК. Это противостояние между кланами суккубов и инкубов, которое наложилось на политическую борьбу.

— Подожди… — Родионов впервые подал голос. — Ты сейчас говоришь об этом… буквально? Не как об условных обозначениях для группировок?

— Буквально, — кивнула Марина. — Я сама прошла ритуал пробуждения. Я — суккуб, Степан Дмитриевич. Существо, способное видеть энергетические токи и управлять ими. Как Литарина. Как все женщины в том доме.

На лице капитана отразилось смятение — неверие сменялось сомнением, страхом и, наконец, вынужденным принятием реальности, не умещавшейся в привычные рамки.