Книга Возвращение Гетер, страница 213 – Алексей Небоходов

«Идеальный кандидат для мужского салона», — подумала Попова, оценивая фигуру спящего с холодной расчётливостью товароведа. Крепкое, атлетическое сложение, без грубости. Правильные черты лица с тем особым обаянием, которое нравится женщинам определённого круга. Образованный, начитанный, без вульгарности. Жёны партийных чиновников выстроятся в очередь. Особенно теперь, когда инициатива Ордынцева получила поддержку Галины Леонидовны, можно было действовать смелее.

Олег слегка пошевелился, что-то пробормотал во сне. Кристина замерла, вглядываясь. Что за слово? Имя? Чьё? Наклонившись ниже, прислушалась, но юноша снова погрузился в глубокий сон.

Взяв плед, лежащий в ногах постели, Кристина аккуратно укрыла Олега. Жест заботы выглядел механическим — необходимая функция, без эмоциональной вовлечённости. Затем откинула упавшую на лоб юноши прядь волос, всматриваясь в него с той внимательностью, с какой разглядывают произведение искусства.

Попова вдруг поймала себя на мысли, что спящий Олег напоминает ей Алину — те же длинные ресницы, тот же почти детский изгиб губ, когда мышцы расслаблены во сне. Что-то сжалось под рёбрами.

Она сама привела Алину к Арине Капитоновне три года назад. Юную, с горящими глазами и верой в большое искусство. «Там тебя заметят ценители красоты», — говорила она тогда, зная, что «ценители» действительно заметят — только не талант, а молодое, свежее, податливое тело. Теперь дочь принимала гостей в салоне на Кропоткинской, где изящно сервированный чай был лишь прелюдией к другим услугам.

Кристина встала, отошла к окну. Отдёрнула край занавески — ночная Москва лежала внизу, расчерченная огнями улиц и светящимися окнами, за которыми обитали обычные люди с обычными заботами. Они не догадывались о существовании мира, в котором она жила. Мира, куда завлекла дочь, а до этого — десятки других.

Глядя на спящего юношу, она впервые задумалась: а было ли это правильно? Продать собственную дочь — пусть и в элитный, комфортабельный бордель — ради места рядом с Ордынцевым? Отогнала непривычные сомнения. Слишком поздно для рефлексии. Выбор был сделан давно.

Вернувшись к креслу, она села и закурила новую сигарету. Олег что-то невнятно прошептал, повернулся на бок, подтянув колени к груди — и внезапно показался таким беззащитным. Кристина наблюдала за ним, выпуская дым через ноздри, и думала о поворотах судьбы: мать не смогла спасти, так почему она должна щадить сына? В конце концов, у каждого свой путь. Её — привёл к Ордынцеву. Путь Олега тоже предопределён — юноша просто ещё не знает об этом.

Площадь Дзержинского затихала. Окна зданий КГБ меркли в сумерках. В своём кабинете Юрий Владимирович Андропов сидел неподвижно, пальцы методично перелистывали страницы секретного досье. Настольная лампа очерчивала узкий круг света на столешнице — за его пределами угадывались массивные шкафы и тяжёлые портьеры на окнах. Запах остывшего чая мешался с табачным духом и затхлостью, годами въедавшейся в стены здания.

Досье с пометкой «Совершенно секретно» содержало сведения, способные потрясти основы власти. Фотографии Галины Леонидовны Брежневой с цыганами и ювелирными дельцами соседствовали с отчётами наружного наблюдения за её встречами с Ордынцевым. Стенограммы подслушанных разговоров раскрывали планы по созданию сети борделей под прикрытием культурных салонов. Председатель КГБ перечитывал всё это с абсолютно нейтральным выражением лица — профессиональная выучка, давно ставшая второй натурой.