Книга Когда молчат гетеры, страница 24 – Алексей Небоходов

— Предположим, — сказал он, растягивая слова, — что Микояна мы нейтрализуем этими… материалами. Что с остальными? У Хрущёва сильные позиции среди секретарей обкомов, особенно на Украине. Он сам выдвигал многих из них. Они обязаны ему карьерой.

Маленков обошёл стол, и его шаги приглушённо звучали на толстом ковре. Остановился у книжного шкафа, провёл пальцем по корешкам классиков марксизма-ленинизма, выстроенных в идеальном порядке.

— Секретари обкомов, — произнёс задумчиво, — люди практичные. Прекрасно понимают, откуда на самом деле исходит власть. Не с трибуны пленумов, где Никита произносит свои пламенные речи, а отсюда. — Указал на папку. — Из документов. Из назначений. Из распределения ресурсов. Хрущёв дал им посты, но я контролирую их повседневную жизнь. Бюджеты, поставки, лимиты. Одним росчерком пера могу превратить процветающую область в отстающую.

Радио снова затрещало, сквозь помехи пробивался голос диктора, рассказывающего о спортивных достижениях советских атлетов. Маленков нахмурился, подошёл к приёмнику и слегка повернул ручку настройки. Звук стал чище.

— Я никогда не любил этот приёмник, — сказал он, возвращаясь к столу. — Берия подарил, в пятидесятом, после пленума. Трофейный, немецкий… Всегда подозревал, что в нём что-то встроено.

Усмехнулся, но в усмешке не было веселья — лишь застарелая горечь.

— Но дареному коню в зубы не смотрят, правда, Вячеслав Михайлович? — повернулся к Молотову. — Особенно если конь от Лаврентия Павловича.

Молотов не ответил, лишь чуть заметно кивнул. Взгляд на мгновение задержался на радиоприёмнике, и нечто похожее на опасение промелькнуло на лице.

— Итак, — Маленков вернулся к прерванному разговору, снова опираясь руками о стол, — наш план должен быть безупречным. Никаких ошибок, никаких преждевременных действий. Мы не можем позволить себе провал.

— И когда мы начнём? — спросил Булганин, нетерпение снова прорвалось в голосе.

— Немедленно, — ответил Маленков. — Но не с открытого противостояния. С подготовки. Нужно укрепить позиции в ключевых министерствах. Особенно в КГБ и армии. Без них мы никого не сможем арес… — он оборвал себя, словно пойманный на запретном слове. — Без них мы не сможем провести кадровые перестановки.

Оговорка повисла в воздухе. Все трое знали, что речь идёт не просто о политической борьбе — речь идёт о власти, а в их мире власть всегда была связана с кровью. Они все помнили уроки тридцатых годов, все учились у мастера интриг и чисток, портрет которого теперь смотрел на них со стены.

— Я предлагаю конкретный план, — сказал Молотов, вновь надевая очки. — Первое: выявить и задокументировать все просчёты и ошибки Хрущёва. Особенно в сельскохозяйственной политике — там откровенно слабые места. Второе: начать аккуратную работу с членами ЦК, подготовить почву для пленума. Третье: укрепить позиции в силовых ведомствах, как верно заметил Георгий Максимилианович.

Маленков молча кивал, но Молотов вдруг прервался, снова посмотрел на радиоприёмник, а затем на окно.

— Продолжим этот разговор в другом месте, — сказал он тихо. — Некоторые стены имеют уши.

— Не здесь, — возразил Маленков, но в голосе появилась тень неуверенности. — Я регулярно проверяю дачу.

— Технологии не стоят на месте, — заметил Молотов, нервно поглядывая на приёмник. Наклонился ближе, понизив голос до едва слышного шёпота. — Американцы изобретают новые способы прослушки каждый месяц. Берия показывал мне такие устройства… размером с пуговицу. Я больше не доверяю никаким помещениям.