Книга Вор, страница 88 – Владимир Росс

— Вот что я вам скажу, мальчики. Езжайте-ка вы обедать без нас, а мы тут с Мишей погуторим о том, о сем, — резко обернувшись, король вынудил Рыбу поднять глаза и, прочитав в них растерянность, жестом пригласил в соседнюю комнату.

Планета сошла с ума. Казалось, Земля раскололась на две части, дабы свести несовместимое. Два полюса — две противоположности, мило взявшись за руки, прогуливались по фойе ресторана, оставляя позади невидимый шлейф силового поля. Две несравненные жрицы-искусительницы, два лебедя — белый и черный, щедро рассыпая вокруг искорки счастья, плыли среди зеркал, словно по озерной глади.

Где бы не появлялись Тигси и Стейси — электрический разряд отрезвлял затуманенные бытовой рутиной головы, наполнял глаза сильной половины человечества полуразгаданным смыслом жизни, а очи их спутниц — безысходной тоской соперниц, познавших всю неприглядность своего несовершенства. Развеянное феминизмом мужское достоинство, возрождалось из праха и брало реванш, безжалостно попирая навязанные ему принципы. Горела от стыда, постигнув убогость провозглашенной доктрины, сама идея эмансипации. Вчерашние приверженки матриархата стыдливо опускали головы и занимали очередь в кабинеты косметической хирургии. Между тем, совершая многочисленные душевные перевороты, обворожительные виновницы сексуального психоза меньше всего чувствовали себя воинствующими амазонками победоносной идеологии. К слову, ее, как таковой, они не имели вообще, предпочитая нудным теориям занимательную практику.

Садомазохистскую экзекуцию женских тщеславий прервал Шайба. Он ворвался в фойе, ставшее на время пантеоном двух прекрасных богинь, по устремленным взглядам простых смертных без труда нашел своих ангелочков и громыхнул подобно Юпитеру:

— Девочки, за мной!

Лишившись божества, стены огромного холла померкли. Но неземной свет не исчез — согласно закону сохранения энергии, он просто перетек в колонный зал роскошного ресторана, который тут же отсалютовал десятками вспыхнувших глаз.

Сервированный столик в углу встретил троицу бутылкой «Пол Реми».

— Sacre tonnerre!^[122] — Тигси кокетливо надула губки и царапнула взглядом этикетку. — Так все плохо, что мы опустились до второразрядного шампусика?

Стейси, бывшая не в духе, высказалась прямолинейней:

— Mon Dieu^[123]…

В этой провинциальной дыре мы потеряем цвет, вкус, манеры и квалификацию. Такое вино подают в экономклассе захудалых авиакомпаний.

— Крохотки мои, — не в пример дамам их «папик» сиял благожелательностью. — Немного терпения. Лучшие часы застойных вакханалий не минули. Они, — его палец устремился в небо, — нашли пристанище в «Планете» — этом ресторане, в котором сокрыт заколдованный рай. Вы скоро убедитесь в моей правоте сами, ибо кормят тут голливудскими стравами.

— Mais dui, именно отравой. Свежескошенной… — съехидничала Тигси, не усложняя себе жизнь переводами с украинского. Немудрено, ибо все языки для нее делились на русские и нерусские. К русским, помимо великого и могучего, непредсказуемая женская логика беззастенчиво причисляла и французский. Во второй языковой группе царствовала в гордом одиночестве «мурка», обогатившая лексический запас красавицы раритетными идиомами и забористыми неологизмами. Именно «муркой» — блатным жаргоном — она заполнила пустовавшую нишу речевой выразительности оттенков, действий, признаков и характеристик, как того требовало ее расширенное мировосприятие авантюристки, а пресытившись, Тигси навсегда потеряла интерес к прочим языковым сокровищам мира. Справедливости ради, следует отметить, что Тигси этот редкий и бесценный цветок, обладала оригинальностью и сверхъестественными способностями во всем. Ради денег и дарованных ими прелестей красивой жизни, она могла отважиться на рискованные крайности, сделавшие бы честь известнейшим разбойникам и аферистам всех времен и народов. Умело манипулируя эффектной внешностью — главным оружием, подаренным ей природой, она превосходно держала себя в любых компаниях и ловко выуживала намеченные плоды из кидаемого без промаха невода причуд. Более способную и исполнительную воспитанницу Шайба не мог даже и представить. Получив в распоряжение подарок судьбы — воплощение бессмертного образа леди Винтер в его современной интерпретации, Григорий ощущал в себе не только харизму Ришелье, но и воссел на олимпийский трон Зевса, ибо теперь он властвовал над стихиями. По его приказу Тигси, сконцентрировав на себе внимание толпы, могла сковать ее ледяным равнодушием, либо, коль того требовала поставленная цель, распалить под людскими ногами огонь, сравнимый с адовым. Это не бой-баба и не просто женщина-вамп, это робот, лишенный слабостей и нервных окончаний, никогда не сворачивающий с намеченного пути.