Книга Вор, страница 82 – Владимир Росс

— Соломы не было, — запротестовал хозяин и тут же осекся. Лучшего признания и не требовалось.

— Ах ты, чудило! — занервничал Башмак. — Так это не твоя трава, а отморозков?! Так не получилось ли, что промежду прочим ты и стуканул на нас, — сжав кулаки, он двинулся на Клима.

— Да ладно тебе, Рома! Что вы все сегодня с ума посходили? Я — могила, ты же знаешь, — очутившись посреди двух огней, боксер едва не плакал. — Спалили б они меня, откажись я брать их товар.

Сэмэн, отпрянувший от меланхолии, склонился к стойке и жестом пригласил бармена последовать его примеру.

— Слушай сюда. Коробок шмали — пять баксов. Сколько из них твои? — Два доллара. — Недурно, недурно. И как много в месяц проходит через твои руки?

— Кило.

— Сколько?! — усмехнулся Сэмэн, сверкнув глазами ярче надраенных коронок. — У тебя только один шанс, забыл?

— Честно. Иногда бывало два килограмма. Три — крайне редко. Сэмэн удовлетворился.

— Вот и отлично — посчитаем как за два с половиной. Двести долларов с килограмма, пятьсот — с месячных двух с половиной, итого в год ты снимал шесть штук. За три года — восемнадцать. Половину подгонишь сейчас. И товар неси, пес! Лавочка закрывается.

Клим колебался. Перебороть трепетные чувства собственника помог застывший в ладони уголовника пистолет.

— Ну что ты как девочка? — голос плотоядного сквозил каким-то ледяным сочувствием. — Я же все понимаю — чуток неприятно и тело не слушается, потому и не прошу мне подмахивать, — щелчок взведенного курка раздался где-то у самого уха, и Клим закрыл глаза. — Просто расслабься, а то я ведь человек кочевой, пальну разок, уеду — и с концами… Ну так что, тетя, рожать будем?

Вопросы акушерства волновали Кристалла меньше всего. Благо, что тяготы экзекуции было чем разбавить…

«И не будет проза от мороза белой…» — звенело из колонок и чуткий слух Юрия мгновенно ухватил в строках о белой прозе частичку своего, такого понятного и близкого, а поэтическое мировосприятие не замедлило подвязать грустную мысль Земфиры к настоящему моменту.

Белая проза… Как это верно… — вздохнул Кристалл, грустно отводя колеблющийся абрис бармена взглядом уставшего патологоанатома.

Рука Клима поползла вниз и вскоре вернулась с пакетом, забитым шалой.

— Деньги в сейфе… это в подсобке…

— Иди, — милостиво разрешил Сэмэн, — но не ищи дополнительных приключений. Не порти вечер своего второго рождения.

Упавшие вскоре на стойку пачки придали парочке, и без того лишенной комплексов, уверенности и напора.

— Кто еще в городе торгует?

— Не знаю. Ей богу не знаю.

— А кто знает? — вкрадчиво спросил Сэмэн, играя пальцем с предохранителем.

— Илья Глебович.

— Отлично.

Словно взвешивая переход к неофициальной части мероприятия, грянула залихватская песня о зревшей уже который год девочке. Кристалл не выносил провинциальных вкусов завсегдатаев «Старой Фортеции», да и попсы в целом. Глупые пошарпанные певички, возносимые на национальный уровень отработанными технологиями и схемами, в основе своей базирующиеся на эффекте массового психоза, раздражали, но раннюю Земфиру он любил. Признал, как когда-то принял песни Высоцкого, Новикова, Лепса. Наложенная на музыку проекция современной жизни в устах незаурядной татарки перистальтировала душу, а ее голос и интонации казались очень личными. Вспомнилась Босоножка.