Книга Вор, страница 44 – Владимир Росс

Башмак никогда не испытывал к ней трепетных чувств, подружки в его жизни вообще играли второстепенную роль. Тем не менее Неотложка стала бо'льшим, чем просто женское тело, дарящее удовольствие. Сначала он из памяти к ее боевому прошлому подбрасывал девушке деньжат, за что она, будучи гордой особой, никогда не оставалась в долгу. Не откладывая дело в долгий ящик, Татьяна расстегивала ему ширинку, умело добивалась эрекции и доводила расплату до логического конца, точнее до последней капли. Это качество — не воспринимать благосклонность и подарки, как само собой разумеющееся — чем грешили все его пассии, и заставило Башмака выделить Неотложку из скопища прочих юбок. Но что пряталось у нее в душе, Башмак не знал. Те робкие детские чувства, ради которых Неотложка рассталась с девственностью, уступили место затаенной безоглядной любви. Татьяна, глотая горькие слезы, вынашивала сокровенную мечту о том, что однажды Башмак поведет ее под венец. Она шла на все, лишь бы обратить на себя внимание Романа. Ради него устроилась в танцевальную школу, приобрела грацию и пластику. Ради него поступила в университет и ночи напролет штудировала классику, а после в банкетных залах красноречиво проводила перпендикуляр от Башмака к героям Достоевского и добивала полупьяную толпу лихой параллелью со «сверхчеловеком» Ницше. А что она только не вытерпела, став душой и телом компании в период отсидки друга? Лишь благодаря Тане стая не распалась и сохранила видимую целостность. Расплачиваться пришлось своими прелестями, послужившими разменной монетой, и мало кто не купился на них. Свои настоящие чувства она, посещая Башмака в тюрьме, скрывала за циничными исповедями о новых кавалерах, а после опускалась на колени и как когда-то страстно дарила любимому наслаждение, пока контролер разлучник не уводил того в камеру. Роман был бы глупцом, если бы не понимал, что из всех именно Неотложка заслуживала уважение, несмотря ни на что. Он изначально отверг все, что предлагала невинная девичья душа, сам толкнул повзрослевшую девушку в омут криминала, грязи и похоти. Сам… Слепец. И назад всего не возвратишь. Нельзя. Пусть даже ее внутренний мир по- прежнему чист — что с того теперь? Одно слово — Неотложка…

— Роман, — прервал сентиментальный порыв Макар. — Мы от имени братвы.

— Ботва вы репейная, а не братва, — вспылил Башмак. — Чтоб я больше громких определений не слышал! Отступники^[81]. Отступники и ботва шпанистая!

— Как тебе будет угодно, но дай договорить. Мы переговорили со всеми и каждый высказался. В общем… Ну, в общем, мы не хотим дальше платить тому гондону.

— Постойте, постойте, дайте-ка подумать и догадаться, — Роман одним глотком допил остатки пива. — Ах, ну, конечно, вы желаете вздернуться на собственном члене или кончить как Бука. Правильно я понял?

— Зря ты так. Мы не на поклон пришли и не плакаться. Люди тебе верили и сейчас верят. Ну, сломались, с кем не бывает? Понимать надо… — вставил Луня.

— Да, — подтвердил Макар. — Возвращайся, Башмак. А платить беспредельщикам^[82] мы не будем. Воевать — значит воевать.

— Есть идеи как вернуть суверенитет и отстоять независимость? — прищурившись, спросил Башмак.

— Ты свою как собираешься отстаивать? — по-еврейски схитрил Луня.

— Мне нравится ход твоих мыслей. Вот именно, свою независимость, — выделил он «свою», — я как раз собираюсь отстаивать.