Онлайн книга «Вор»
|
Народ зашумел. Посыпались двусмысленные колкости. — Сволочи… Не дают покоя в жизни. Все им не то… — Мало накрали, твари. Последнюю шкуру снимут и не подавятся… — Ты на рожу посмотри! Такая не треснет. — Понаедали шеи. Фиг теперь и ломом свалишь! Иннокентий Карпович достал блокнот. — Вишь, как ты общественность взбунтовала. Порядок для тебя — пустое место. Все, составляю акт. Загнанная в угол Антипова всплеснула руками и, обнажив пожелтевшие крысиные клыки, бросилась в атаку: — Граждане, родимые! Что же это такое делается-то, а?! Сживают меня, старого человека со свету, в тюрьму тащуть! За что, граждане?! За доброту мою, что людей пирожками домашними кормлю. Подходите, берите, граждане! Группа реакционно-настроенных студентов тут же скупила половину бачка и захрустела сомнительными творениями. Бабы солидарно потянулись к Матрене и, организовав подобие очереди, пискливо заголосили. Угрюмые работяги сомкнули вокруг Пучкова плотный круг и подозрительно зашептались. Он прислушался и оторопел. Сквозь женский визг неслось: —.. начистить ему рыло и все дела… тут закуток рукой подать… засадить козлу по самые яйца… В позвоночнике что-то хрустнуло и поддавило седалищный нерв. «Перебор!» Конфликт грозил перерасти в физическую расправу. Спасая честь мундира, Пучков вьюном юркнул к виновнице накалившихся страстей. Голос застелился нежнейшим шелком: — Ты это, Матрена, не серчай. Инструкции. Пирожки-то всем нужны. — Иннокентий вздохнул. — Я и сам парочку съел бы, да при исполнении. — Кушай, родимый, на здоровье. — Антипова живо упаковала несколько хиленьких беляшей в клочок газеты и втиснула ему в ладонь. — Горяченькие. С ними и мороз не страшен. — Да, — покорно согласился Пучков. Исподлобья следя за обстановкой, он отделил верхний пирожок и смело поднес ко рту. Зубы завязли в недопеченном тесте — десятки любопытных глаз брезгливо уставились на изголодавшегося мента. — У, харя. Не в лоб, так по лбу. Один хер выцыганил на халяву пожрать. — Да пусть лучше булки жует, чем людей. — Душегуб, за ногу его и об стенку… Айда, мужики, воняет тут. Мусор — этим все сказано… «Что вы понимаете, щенки? — мысленно парировал Иннокентий Карпович, преодолев визуальную атаку. — Волка ноги кормят, а вы „душегуб“. Тьфу!» Вскоре о нем забыли. Отойдя за деревья, он с жадностью уплел честно заработанную добычу. Суррогатный фарш, не в пример обрыдшим кашам с постным маслицем, осел в кишках приятной тяжестью. Народ все прибывал. От позабытой сытости потянуло в сон. Осовелый взгляд Пучкова блуждал от человека к человеку, спотыкался, встречаясь со знакомыми лицами, и скользил дальше, пока не наткнулся на девушку. Что-то отдаленно связывало их. Она так же стояла поодаль толпы, скрупулезно рассматривая людской сонм, и, когда троллейбус лязгнул у остановки, добралась до физиономии Иннокентия. Испуг, растерянность, беспокойство Пучков улавливал моментально. Сказывался многолетний опыт. Здесь же было нечто под другим соусом. Девица равнодушно отвернулась и как бы невзначай попятилась за широкую спину плечистого соседа. Секунда — и короткой перебежкой она достигла противоположной стороны улицы. «Ох и невменяемая, — потеряв красотку из вида, оскорбился Карпович. — Я ей что, маньяк задрипанный?» |