Книга 220 метров, страница 87 – Евгения Овчинникова

Обнадеженный Михаил поблагодарил и положил трубку. Он с удивлением вспомнил, что вчера ему не пришло в голову поискать в вещах Ивана Вадимовича бумажную записную или телефонную книжку, где могли быть контакты родственников. Впрочем, вряд ли бы он стал копаться в свалке. Михаил мгновенно вспомнил связанную в тугие узлы одежду, консервные банки, окаменевшие яблочные огрызки, мебель, осколки посуды, продавленный диван. Пока Михаил работал с ним, он принимал комнату и хозяина такими, как есть, но сейчас на него накатило отвращение и сразу за ним – облегчение, что в комнате наконец пусто.

Михаил переварил последнюю мысль, а потом вернулся к звонкам. Следующим был контакт «Слава Пш». Слава взял трубку сразу, и первой его фразой после новости о смерти друга было сожаление, что пятьсот рублей тот не вернет. Михаил выдержал паузу, прослушав монолог полностью. Слава Пш поинтересовался, как умер Иван Вадимович. Михаил не хотел растягивать разговор, поэтому сказал, что умер во сне, и перешел к вопросу о родственниках. Слава Пш никого не знал. Михаил положил трубку. Испитые голоса друзей Ивана Вадимовича вносили дисгармонию в образ старика, который в голове у Михаила оброс защитным коконом симпатии и сожаления. С каждым звонком сожаление и симпатия таяли. Растаяли и подозрения, что убийство совершила Лена. Охватившая его несколько часов назад лихорадка отпустила и казалась глупостью.

Следующей была «Вероника». Она говорила трезвым голосом благополучной пожилой дамы. Выслушав Михаила, Вероника расплакалась. Она была сестрой Ивана Вадимовича.

Лена нервничала все время после встречи с Костиком и винила себя за тупость. Но после разговора с мужем успокоилась и сообразила, что нужно делать. Наиболее вероятный подозреваемый в смерти матери сам теперь мертв, размышляла она, прочищая забившийся пылесос. Но она должна убедиться, что это не Николай. Может, он проследил за мамой до квартиры на 5-й Советской. Может, за ней проследил сам Костя, который понял, зачем отец приехал в Петербург. Мысль о том, что Костя может быть замешан, будоражила Лену.

Бесконечно бренькал телеграмм, куда они с Костей перешли. Он предлагал встретиться у Казанского, Исаакия, у входа в Летний, а потом сходить в мясной, итальянский или японский ресторан или пирожковую. Лена написала, что через полчаса освободится и может встретиться с ним на Восстания. Костик ответил восторженными смайликами.

— Дети, собирайтесь к бабушке! – крикнула она в детскую.

Дочки радостно заверещали.

— Отставить радость, – приказала Лена. – Уроки и прописи берем с собой.

Раздались возмущенные возгласы. Через пятнадцать минут Лена с дочками уже спускалась по лестнице. Еще через пятнадцать выбегала из парадной свекрови и на ходу писала Косте, что задержится и чтобы он подождал.

Костя ждал ее у метро «Площадь Восстания». Слушал уличного музыканта, игравшего на саксофоне. Он был в шапке и пуховике, на шею намотан шарф. Предусмотрительный, захватил с собой теплую одежду. Он раскинул руки и обнял Лену, когда она подошла ближе. Она неловко похлопала его по спине и отстранилась.

— Ну что, идем? – спросил Костик, заглядывая Лене в глаза.