Книга Хрустальные города, страница 83 – Евгения Овчинникова

— Хозяйка выслала деньги на остекление, и мы пока сможем пожить бесплатно – только надо вставить стекла и следить за квартирой! Школа, правда, далековато. Полчаса пешком. Но ничего, здоровее будете. Скоро туда пустят автобус…

Мама продолжала делиться перспективами. У Максима поначалу закралось подозрение, что это было частью большого плана по разлучению их с Настей после звонка классной. Но он отмел его: на такое мама никогда бы не пошла.

— Мам, мам, ма-а-ам! – Он попытался прорваться сквозь монолог.

— В доме уже заселены квартир десять!.. Да-да, что?

— Я… я могу остаться? – спросил он. – Вернее, я хочу остаться. Мне здесь нравится… школа и вообще все.

— Родной, думаю, вы с Настей уже договорились, что будете учиться вместе в вузе. А летом поедешь к тете Гале на каникулы. Осталось всего-то четыре месяца. Пролетят как день.

— Мам, я хочу остаться.

Мама на секунду задумалась.

— Максим, тебе лучше жить с нами.

Эта короткая фраза прозвучала так, что Максим понял – решение окончательное и не подлежит обжалованию. Не помогут ни разговоры, ни просьбы, ни мольбы. Он замолчал, и мама начала говорить, что оставлять его у тети было бы неправильно, все-таки они семья, а тетя Галя привыкла жить как ей хочется. И хоть она не показывает, но ей тяжело в комнате с двумя детьми.

— Ну… ладно, раз уже решено, – прервал он многословный монолог.

— Максим, я все понимаю, но сейчас не время для любви. Созванивайтесь хоть каждый день. Потом, если не перегорите, найдете способ встретиться.

— Не перегорим. Ладно, мам, уроки делаю.

— Покупаю билеты через неделю-полторы, какие найду поудобнее. Вам надо будет забрать документы из школы и поликлиники… так… что еще?..

— Вспомнишь – напиши.

— Еще вам надо купить чемодан, я пришлю деньги. Берите темного цвета, тряпичный. Пластиковые ломаются.

— Ладно, мам, мне пора.

Максим сбросил звонок и несколько минут сидел, тупо глядя в стену.

«Я выхожу», – написала Настя.

Они встретились где обычно. Максим гадал, рассказывать ли обо всем сейчас или подождать несколько дней, чтобы хотя бы она дольше пробыла в счастливом неведении. Но Настя поняла все сама, лишь увидев Максима. Сначала нахмурилась издалека, потом улыбнулась. Она поцеловала его в щеку.

— Уезжаете? – спросила она спокойно, словно речь шла о поездке на метро.

— Через неделю.

— Переживем. Будем звонить и писать. А потом ты приедешь на каникулы. Ты же приедешь? Или я уговорю родителей поехать в Мариуполь. А потом поступим в один универ. Я могу не поступать в ветеринарный, только бы… только бы…

Она говорила торопливо, уговаривала себя, кусала губы, и Максим обнял ее. Хотелось плакать, и он зажмурился изо всех сил.

— Все будет нормально, я тебя люблю, ты всегда это помни, слышишь? – Она тараторила быстро-быстро, и от этого становилось только хуже.

— Где твои?

— Катя на юннатке. Не хотела пропускать последнее занятие. Тетя Галя с ней. Вернутся через два часа.

— Как раз выходить на поезд.

Настя сняла куртку и села на диван, уставилась на узор на обоях: золотистый ромб, внутри – два бордовых кружка. Максим просматривал тетради на столе.

— Начну собирать чемодан, – сказал он.

— А я посижу немножко и помогу. – Внутри бордовых кружков обнаружились светлые поперечные полоски.