Книга Кровавые реки, мясные берега, страница 70 – Кристофер Триана

— Лори принесла мне ключ. Что ты можешь предложить Речнику? Знаю, ты кое-что мне принесла.

Эбби подняла глаза к потолку, будто ища там ответ. Что у нее такого было, что она могла бы дать Речнику? Свой фонарик? Безделушки в поясной сумке? Она не хотела расставаться со своим плюшевым Монго, но, чтобы спасти Сестрену, пошла бы и на это. Что понравится Речнику? Эбби снова посмотрела на него, заметив кости птичек в бороде. Они приносили удачу, как ее кроличья лапка? Ему понравилась бы лапка?

И тут ее осенило.

— Да! – сказала она. – У меня и правда есть кое-что для тебя, Речник.

Эбби не хотела оставлять сестру в хижине наедине с ним, но… если поторопиться… и плевать, что вставать из такого положения непросто. С трудом поднявшись на ноги, она оперлась рукой о стену, чтобы не упасть. Полоски плоти от ее прикосновения закровоточили. Убрав пальцы, Эбби увидела, что по ним текут струйки красной слизи. Речник не помог ей подняться, но дверь в хижину распахнулась сама по себе, открыв взору черную мертвую хватку ночи. Россыпь красных звезд окрасила небо в кровавый цвет, придавая слабое, но жутковатое свечение скалам и горам. Эбби обхватила себя руками, защищаясь от холодного ветерка, дующего с реки внизу. Он был похож на ураган. Он казался живым.

Прямо за дверью лежала оторванная нога Базза. Плоть только начала коченеть, кожа огрубела и побледнела. Эбби подняла культю, из которой сочилась черноватая кровь. Она повернулась, прижимая подношение к себе, как молодая мать, и шагнула обратно в хижину. Дверь за ней снова закрылась, и Речник погладил бороду. Сороконожки и ядовитые пауки заползли под ногти, покрывавшие его руки. Он уставился на подношение, причмокивая губами.

— А, твой трофей, – сказал он. – Трофей, который ты забрала у жертвы.

Эбби покачала головой.

— Это на удачу.

— Разве так не всегда бывает?

Эбби не знала. Она просто надеялась, что нога Базза понравилась Речнику и он позволит им с Сестреной уйти. Одна она не сможет вернуться домой, а даже если так… без Сестрены дом никогда не будет прежним. Она заботилась обо всем, чего не могла Эбби.

От этих мыслей старшая сестра закусила губу. Она никогда не справится сама. Неважно, что там говорили врачи и психотерапевты. Она беспомощная. Умственно отсталая. Без Сестрены она умрет. И Эбби по-настоящему ее любила. Не только потому, что та ухаживала за ней, но и потому, что Сестрена была единственной, кто выжил из их семьи, единственной ее подругой. Эбби всегда защищала ее – вот и когда Базз на нее напал, тоже. Она убила его, потому что старик пытался причинить Сестрене боль.

В этот момент ею завладела тьма. Но Эбби была благодарна. С тех пор как они пришли в этот лес, тьма приходила и уходила несколько раз. Возможно, именно эта темнота была настоящим подарком Речника для нее. Может, потому он и назвал ногу трофеем. Может, он даже сам ее и отрезал для Эбби. Может, это был Пит. Но Эбби казалось, что она отрезала ногу сама, она это помнила. Хотя, возможно, это был сон. Эбби не знала точно. Она никогда не была ни в чем уверена. Единственное, что она знала наверняка, – что Сестрена значит для нее больше, чем кто-либо другой. Она любила Сестрену больше себя самой.

Речник потянулся к ноге, и, едва он ее коснулся, разложение ускорилось. Истлевшие ткани разлетелись, обнажив кости. Они рассыпались, и пепел впитался в поры Речника. Кожа на одной руке разошлась, и из раны вырос зазубренный ноготь – новый медиатор для гитарных струн, крошечное надгробие блюзмена, чье тело навсегда затерялось в этой бесконечной реке плоти.