Книга Кровавые реки, мясные берега, страница 172 – Кристофер Триана

Кит закричал, и все исчезло.

Из этой фантасмагории появилось огромное человекообразное существо.

Страх душил Кита, лишая дара речи. Шесть струн гитары менестреля сверкали на солнце, как ножи, и он перебирал их изуродованными руками, его почерневшие зубы стучали в такт.

Он настоящий. Боже мой, он на самом деле реален.

У Кита тоже стучали зубы.

— Реч… Речник.

Несмотря на страх, Кит обрадовался, увидев Речника, потому что, если легенды были правдой, он мог заключить какую-нибудь сделку. Мог вернуть себе колено. Мог поймать Эдмунда Кокса. Мог бы разбить Джун камнем башку, чтобы показать, каково это, а потом наклонить ее над бревном и изнасиловать. Он мог бы выбраться живым.

— Черт возьми, – сказал Кит, глядя на странного джинна. – Ты – это он.

Речник ничего не ответил.

— Я хочу заключить сделку, – сказал Кит, не теряя времени.

Губы Речника скривились, обнажив гнилые зубы.

— Ты заключал нашу сделку всю свою жизнь, Кит.

Тот факт, что Речник знал его имя, заставил Кита с трудом сглотнуть.

— Я сделаю все, что потребуется, чтобы получить то, чего хочу, – сказал Кит.

— Ну, это не новости, не так ли?

— Я просто говорю, что готов…

— Именно так, Кит. Ты готов. Это единственный способ прийти ко мне.

Темнота, казалось, кишела невидимыми змеями, отчего Киту стало еще холоднее. Речник говорил загадками, которые Кит терпеть не мог, заставляя его сжимать кулаки. Даже перед лицом такого ужаса Кита Дрейксона охватила ярость, неизменная ярость.

— Ты пришел ко мне в гневе, – сказал Речник, с легкостью читая его мысли, – точно так же, как обрушил гнев на души юных и хрупких. Вся эта милая невинность разрушена твоей неутолимой жаждой разврата. Похоть садиста невозможно утолить.

Кит нахмурился.

— Я знаю, кто я такой.

— И все же ты преследуешь других монстров.

— Подожди минутку. Если ты говоришь об Эдмунде Коксе, то между тем, что делает он, и тем, что делаю я, есть огромная разница.

Молочно-белые глаза Речника сверлили его.

— Кобра смотрит на гремучую змею сверху вниз, но и та и другая полны яда.

Кит стиснул зубы. С него хватит.

— Просто скажи мне, что мне нужно сделать, чтобы получить то, чего я хочу.

— И чего же ты хочешь, Кит?

— Всего, – сказал он. – Я хочу всего.

— Жадность. – Речник сверкнул своей костлявой улыбкой. – Все та же старая песня. Но что ты можешь предложить Речнику?

У Кита перехватило дыхание. Вопрос прозвучал почти как угроза, потому что он пришел с пустыми руками.

— Я не ожидал, что… – пробормотал он. – Я имею в виду… Я не знал, что…

Улыбка Речника стала шире, словно он насмехался над Китом.

— В тебе столько потенциала, и все же ты ничего не предлагаешь.

Кит попытался подняться, но был слишком слаб. Он мог только сидеть, вытянув ноги, как брошенная марионетка. Он содрогнулся, сбитый с толку.

— Подожди, – сказал он. – Что это значит… Черт возьми! Я думал, ты что-то вроде джинна. Просто скажи мне, что я должен делать!

Речник только улыбнулся еще шире, его лицо омерзительно исказилось, сквозь щели в острых зубах повалил дым. За спиной Кита мелькнула тень, за ней другая. Волосы у него на теле встали дыбом, и он слегка повернул голову, испытывая любопытство, но в то же время не желая видеть. Сзади на его плечо опустилась тяжелая рука.

— Разве ты не знаешь, как продать себя дьяволу? – прошептал Эдмунд Кокс на ухо Киту. – Ты должен предложить свою душу, парень.