Книга Во имя народа, страница 78 – Чжоу Мэйсэнь

Помыкавшись в своей жизни тут и там, Цай Чэнгун стал неплохим артистом. Он начал трястись всем телом, зубы выбивали чечетку, как будто у него начался приступ малярии:

— Я… Я всё, что должен был сказать, сказал Хоу Лянпину по телефону, вы… вы спросите у него! Я не могу… правда, не могу…

Он разошелся так, что Лу Икэ уже не знала, как с ним быть:

— Цай Чэнгун, да что с тобой? Тебе плохо?

Цай Чэнгун, вытирая выступившую на голове и лице испарину, продолжал трястись.

— У меня сотрясение мозга… Голова кружится… Можно, я сначала посплю? Голова кружится, ужасно кружится…

Лу Икэ не оставалось ничего, как только вместе с участвовавшим в допросе следователем сопроводить Цай Чэнгуна обратно в номер. Войдя туда, Цай Чэнгун, не раздеваясь, повалился на кровать и, уставившись широко открытыми глазами в стенку, неподвижно застыл. Однако, измотанный усталостью и невзгодами, вскоре захрапел.

Лу Икэ позвонила Цзи Чанмину и предложила, чтобы Хоу Лянпин вступил в дело. Цзи Чанмин, не желая подставляться, категорически отказал, предложив преодолевать трудности самостоятельно. Лу Икэ нервничала: Цай Чэнгун спит как убитый у себя в номере – и как с ним быть? Время уходит, те самые двадцать четыре часа истекают, тянуть дальше невозможно!

Цзи Чанмин на некоторое время призадумался, но смог сказать только нечто определенное:

— Хорошо, подождите, дайте мне сообразить.

В полдень в столовой Цзи Чанмин попросил Хоу Лянпина рассказать ему, что за человек Цай Чэнгун. Хоу Лянпин начал с краткого определения: Цай Чэнгун – это человек, проигравший еще на старте. Бедная семья, мать умерла очень рано, грубый и невежественный отец воспитывал сына исключительно палкой. Цай Чэнгун всё время списывал у него, Хоу Лянпина, домашнее задание и с трудом окончил школу. А еще он постоянно дрался, дрался со всеми подряд – с мальчишками-одноклассниками, со старшими учениками, – а если не мог побить кого-то, то мазал обидчика соплями и убегал. Цзи Чанмин резюмировал:

— Итак, Цай Чэнгун – бессовестный нахальный наглец. Это и есть главная особенность его характера?

Хоу Лянпин ответил:

— Верно, его нахальство вполне испытала на себе Лу Икэ! Если я, будучи в отводе, не появлюсь, то не только двадцать четыре часа – Цай Чэнгун пролежит без движения двадцать четыре дня!

Цзи Чанмин несколько засомневался:

— А если ты пойдешь, ты сможешь с ним управиться?

Хоу Лянпин самоуверенно ответил:

— Конечно, я с ним справлюсь! С малых лет «Хоуцзы» ест «Баоцзы»^[31], у меня с ним дело верное!

Цзи Чанмин отовинул еду в сторону:

— Ладно, ну так ступай, как бы там ни было – отвод, не отвод.

Когда они оба приехали в гостиницу Департамента общественной безопасности, дождь, зарядивший с утра, закончился и небосвод прочертила радуга. Довольно редкое в городе явление – радуга после осеннего дождя. Прохожие останавливались – синий, желтый и фиолетовый всё-таки явно ярче других, и ощущение разноцветного воздушного моста радовало глаз и наполняло сердце блаженством.

Хоу Лянпин, задрав голову, застыл, глядя в небо и восхищенно прищелкивая языком:

— Столько лет не видал такого, остался только след в детских воспоминаниях, как однажды я и Цай Баоцзы отправились на озеро Гуанминху ловить рыбу руками.

Но Цзи Чанмин поволок его с собой: