Книга Во имя народа, страница 49 – Чжоу Мэйсэнь

Чэнь Яньши был ошарашен:

— Что?! Ли Дакан, ты… да как ты смеешь?!

Ли Дакан, сдерживая бурю в душе, продолжал улыбаться:

— Почтенный Чэнь, я знаю, что вы думаете. Вы заботитесь о рабочих массах, но массы – не оправдание для нарушения закона! И вы, почтенный, тем более не можете быть им в этом опорой. Если бы, почтенный, не ваша поддержка, дело не дошло бы до их сегодняшнего противостояния с правительством.

Чэнь Яньши пришел в ярость:

— Товарищ Ли Дакан, а ты знаешь, почему они противостояли? Они в нарушение закона были обмануты спекулянтами, я давным-давно сообщал тебе и в горком партии, писал тебе и звонил, а ты на меня – ноль внимания! Давай без обиняков: за сегодняшнее ночное происшествие немалая ответственность лежит на тебе, Ли Дакан, и на цзинчжоуском горкоме партии об этом будет разговор!

Ли Дакан замер и через мгновение почти торжественно произнес:

— Товарищ Чэнь Яньши, я, как коммунист и как человек, говорю вам, что не получал ваших писем и не принимал ваших телефонных звонков!

Чэнь Яньши махнул рукой:

— Ну, значит, ты висишь в воздухе, оторвался от масс и изолирован от народа! Правительство должно быть верным своему слову. Поменялось время – так давай сносить? Я приехал сюда, чтобы сегодня ночью не произошло дальнейшего обострения противоречий!

Свое слово Ли Дакан всегда держал твердо. Улыбка постепенно сходила с его лица; наконец он сухо проговорил:

— Правительство района давно уже выпустило оповещение, я от лица горкома партии отдал жесткий приказ сегодня ночью снести фабрику «Дафэн». Это дело решенное.

Ранней осенью по ночам, когда в воздухе уже появляются холодные струйки, дующий с глади озера ветер особенно обостряет ощущение прохлады. Чэнь Яньши пробрал озноб, лицо его почернело от горя. Старик, казалось, хотел что-то сказать, губы его дрожали, но он не произнес ни слова. В это мгновение в душе Ли Дакана шевельнулась жалость, ему захотелось сказать старому человеку слова утешения, однако в силу привычки, сформировавшейся за время пребывания у власти, эти слова оказалось не так-то просто найти.

Как раз в это время в ночи раздался звук фабричного репродуктора: «Братья и сестры, правительство обмануло нас, команда Чан Сяоху по сносу и переселению снова пришла атаковать нас…»

Ли Дакан и Чэнь Яньши вместе повернули головы. Благодаря лунному свету можно было видеть, что происходит на предприятии: бульдозеры, невзирая на темноту, начали двигаться. Войско Чан Сяоху, следуя за тяжелой техникой, вновь приблизилось к зданию главного корпуса. Возмущенные люди с оружием в руках выскакивали из обгоревших помещений; стало очевидно, что столкновение неизбежно. Цистерны с откачанным бензином тоже встали – более десятка рабочих-женщин сели на землю перед головной машиной. Бензин еще оставался и вновь превратился в смертоносное оружие в руках рабочих. Обстановка моментально накалилась…

Чэнь Яьши разозлился. Бросившись к Ли Дакану он выдохнул:

— Видел, что ты наделал? Сегодня ночью, если вы и снесете фабрику, то только через мой труп, пусть бульдозер перемелет мои старые кости!

Последовавшая сцена была весьма театральна. Чэнь Яньши с мегафоном в руках решил отправиться к рабочим, полицейские же преградили ему путь, не давая пройти. Но, не решаясь применить силу, они стояли перед ним и, глупо улыбаясь, громко твердили: