Книга Во имя народа, страница 36 – Чжоу Мэйсэнь

Хоу Лянпин терпеливо слушал, и общая картина борьбы за право собственности на акции фабрики «Дафэн» в общем и целом прорисовалась в его голове. Это же самый заурядный экономический конфликт, парень, с чего это банк непременно должен дать тебе кредит? Если ты выставил акции под залог и не вернул деньги, то, конечно же, его заберут кредиторы. Что ж удивительного в том, что когда Чэнь Яньши заявил о деле своему сыну, Чэнь Хаю, тот не принял заявление! Ну и где в этом рассказе пострадавшего коррумпированный чиновник? Друг детства напрасно блефовал и, видимо, полагал к тому же, что начальник следственного отдела Главного управления по противодействию коррупции будет действовать наобум. И правда, смешно!

Цай Чэнгун был откровенно смешон, считая Главное управление его – старины Хоу – частной лавочкой. Он предлагал провести тайное расследование, изобличить коррупционеров и сохранить право владения акциями за его фабрикой. По мнению Цай Чэнгуна, сейчас вообще нет некоррумпированных чиновников; к этому делу непременно должна быть причастна целая цепочка взяточников. Да еще и добавил в качестве устрашения, что если у него и правда не будет прав на акции, тысяча триста рабочих учинят беспорядки и не щадя жизни пойдут на конфликт с корпорацией «Шаньшуй» и Гао Сяоцинь персонально. Сложившаяся ситуация очень опасна, очень скоро разразятся большие беспорядки, фитиль уже шипит и тлеет…

Хоу Лянпин уже не мог больше слушать:

— Ладно, ладно, давай без сенсаций!

Цай Чэнгун взволованно уставился на старшего:

— Хоуцзы, зачем ты так? Я сказал, что хочу заявить на коррумпированного чиновника; ты в Главном управлении по противодействия коррупции хватаешь коррупционеров или нет? Ты не можешь так обходиться с жалобами народных масс!

Хоу Лянпину – и смех и слезы:

— Хорошо, хорошо, представитель народных масс, говори! На кого хочешь заявить?

— Э… я хочу заявить на большую цепь коррупционеров! Но ты должен хранить это в тайне!

Друг детства говорил это, озираясь по сторонам, он явно был очень напряжен. Хоу Лянпин сказал:

— Это семейное общежитие государственного учреждения, здесь никто не может подслушать.

Цай Чэнгун покивал головой, собрался с мыслями и поднял вверх указательный палец:

— Первый, на кого я хочу заявить, – Дин Ичжэнь!

— Дин Ичжэнь? – У Хоу Лянпина забилось сердце. – А вот это уже интересно! И к тому же серьезно. Ты хорошо знаком с Дин Ичжэнем? Ну, расскажи-ка об этом поподробнее!

Цай Чэнгун начал с таинственным видом излагать подробности. Он рассказал, что Дин Ичжэнь принял, конечно же, не просто несколько присланных коробок водки «Маотай» и сигарет «Чжунхуа». При переезде в связи со сносом на берегу озера Гуанминху и объявлении тендеров Дин Ичжэнь получил там от предпринимателей бог знает какие суммы. Например, Гао Сяоцинь коробка за коробкой передавала Дин Ичжэню наличные. Дин Ичжэнь целые дни проводил в массажном салоне корпорации «Шаньшуй», нанимая по две-три девушки-иностранки, и всё это оплачивала Гао Сяоцинь. Все коммерсанты знали, что вице-мэр Дин наглый, дай ему волю, он и здание горкома домой утащит, лишь бы никто не видел. Когда права собственности на акции «Дафэн» оказались в руках Гао Сяоцинь, Дин Ичжэнь получил самое малое половину. Именно он должен быть разработчиком заговора; арестовать бы его, и тогда мутное дело с акциями фабрики можно будет прояснить.