Книга Во имя народа, страница 292 – Чжоу Мэйсэнь

— Наставник, не бойтесь, полиция не решится тронуть нас, стариков и старух, самое большее – оттеснят нас щитами назад…

Но в беспорядочном шуме и гаме Чжэн Сипо не слышал, что говорил Ван Вэньгэ.

Подойдя к перекрестку трех переулков и увидав впереди двери народного правительства города Чзинчжоу с висящим над ними государственным гербом, а также полицию и полицейские щиты вблизи, Чжэн Сипо почувствовал абсурдность ситуации. Раньше он даже во сне не мог представить, что он, старый член партии, сможет вдруг оказаться перед дверьми городского народного правительства в качестве протестующего. Ему вовсе не хотелось приближаться к этим воротам с государственным гербом, но он уже не был хозяином самому себе. Его руку намертво зажал здоровенный Ван Вэньгэ, сзади шаг за шагом поджимали братья и сестры, и он шел, хотел он того или нет…

Прибыв в Цзинчжоу на должность секретаря дисциплинарной комиссии, И Сюэси на себе ощутил мощное влияние харизмы Ли Дакана. Было очевидно, что вчерашний начальник уезда и сегодняшний секретарь горкома партии – это не одно и то же. Когда Ли Дакан стал начальником уезда, он хоть и был силен, но в целом еще имел опаску – в присутствии секретаря парткома уезда не мог единолично вершить дела. Разумеется, и нравы тогдашних кадровых работников отличались от теперешних. Нынешний секретарь горкома партии Ли Дакан решал всё единолично. То, что он желал сделать, проходило через Постоянный комитет, и всем следовало его поддерживать. То, что он не желал делать, не делалось, и кто бы что ни говорил – всё оказывалось бесполезным. И Сюэси после вступления в должность сделал предложение, что нужно устроить заседание Постоянного комитета, провести тематическое обсуждение. Ли Дакан же тянул, требуя, чтобы он сначала разобрался в обстановке, – мол, не стоит брать с места в карьер, поднимая шум ни о чем.

Формально Ли Дакан говорил всё правильно, однако же ощущение возникало нехорошее. После прибытия И Сюэси в Цзинчжоу и Ша Жуйцзинь, и Тянь Гофу, каждый по отдельности, провели с ним беседу. Оба выразили надежду, что он реально сможет реализовать функции контроля партийного руководства. Нельзя быть таким бесхребетным, как бывший секретарь дисциплинарной комиссии Чжан Шули. Ша Жуйцзинь с глубоким чувством говорил ему, что нужно решительно контролировать ответственность, нельзя попустительствать злым делам и дурным людям, пуская дело на самотек. Иначе может разыграться драма коррупции, которую не переиграешь! Тянь Гофу открыто выложил:

— В городе Цзинчжоу уж больно густой дух волюнтаризма. Чжан Шули и дисциплинарная комиссия, прямо сказать, существовали для мебели, и Ли Дакан заставляет беспокоиться. У него большие способности, он много сделал, и никто не желает видеть его «павшим с коня, пораженным стрелой». Однако власть продолжает быть бесконтрольной, кто сможет поручиться, что Ли Дакан не упадет потом? Твоя, И Сюэси, ответственность велика.

Да, его ответственность велика, как подумаешь – так волосы дыбом встают. Ли Дакан, его бывший товарищ по работе, в прошлом душу вложил в политику реформ и открытости. Нельзя утверждать, что Ли Дакан упал в трясину коррупции, куда в эти годы попало так много кадровых работников. Ша Жуйцзинь и Тянь Гофу оказались теми руководителями, которые в уже почти остывшей политической золе обнаружили И Сюэси, раскопали, облекли полномочиями, – он не мог их подвести. И являясь главой дисциплинарной комиссии Цзинчжоу, он нес долю ответственности за чистоту правительственного аппарата в будущем городе Цзинчжоу.