Книга Во имя народа, страница 17 – Чжоу Мэйсэнь

— Учитель Гао, вы секретарь политико-юридического комитета провинции и намного лучше меня понимаете особенности коррупции в настоящее время. Тут везде так – потянешь одно и вытащишь связку, почти все дела – групповые!

Да! По всему видно, что задержание Дин Ичжэня намного важнее, чем кажется на первый взгляд. Гао Юйлян встал с дивана и вытянулся во весь рост, голос его сразу стал звонким и звучным:

— Вы, Департамент общественной безопасности, должны содействовать прокуратуре и тесно сотрудничать с силами полиции. Даже если этот Дин Ичжэнь убежит на край света, его всё равно нужно будет задержать и передать судебным властям!

— Да, учитель! Сегодня вечером я дежурю в департаменте и займусь этим! – Ци Тунвэй вытянулся в струнку в знак уважения, демонстрируя готовность, бодрость и энергию.

Гао Юйлян похлопал по подлокотнику дивана:

— Садись, садись, не надо, как в академии. Тунвэй, я знаю, что между тобой и Ли Даканом есть противоречия, но основные принципы должны быть соблюдены. Не надо без веских оснований судить о Ли Дакане. Кроме того, хочу обратить твое внимание на то, что в таких делах, как дело Дин Ичжэня, всё не так просто, так что ты тоже поменьше высовывайся, дабы не навлечь на себя подозрение! В такие моменты излишняя активность может вызвать у людей подозрение, что у тебя имеются корыстные интересы.

Ци Тунвэй, охотно согласившись, склонил голову:

— Да, я понял! Учитель, я пойду!

Ли Дакан чувствовал себя отвратительно – после собрания он в бешено несущемся автомобиле, сжимая в руке мобильный телефон, начал ругаться. Первым попало секретарю городской комиссии по проверке дисциплины Чжан Шули за то, что тот целыми днями даром рис ест – бдительности нет ни на грамм, а о том, что кадровый состав Цзинчжоу прогнил, он, пожалуй, и понятия не имеет! Потом досталось префекту района Гуанминцюй Сунь Ляньчэну, заместителю главного руководителя проекта реконструкции этой территории. Неужто он не догадывался о том, что главный распорядитель Дин Ичжэнь – коррупционер? Куда он смотрел?! Выговорившись, Ли Дакан приказал обоим немедленно прибыть к нему в офис.

Убрав телефон, он стал смотреть на убегающий в густые сумерки ландшафт за окном автомобиля и погрузился в размышления.

Какой сегодня день недели? Четверг, что ли? Да, действительно, черный четверг^[4]. Сейчас прыгни он даже в воды Хуанхэ – всё равно уже не отмыться. Инцидент с Дин Ичжэнем для него как удар молотом по голове, его тайные политические оппоненты, небось, не нарадуются. Гао Юйлян в душе ухмыляется. Пожалуй, что и Ци Тунвэй посмеется. Совещание провели совершенно бессмысленное. Гао Юйлян и Ци Тунвэй, как казалось поначалу, поддержали его предложение о вызове на дисциплинарную комиссию, но в действительности, в мгновение ока перепасовав мяч новоприбывшему секретарю парткома Ша Жуйцзиню, искусно заблокировали его. И надо же, опять так некстати: когда он вышел и так долго курил, сбежал Дин Ичжэнь – и что теперь подумают остальные? Заподозрят ли, что он, Ли Дакан, слил Дин Ичжэню информацию? Теперь уже всё равно, чистый у него из-за этого зад или нет – проблема имеется…

Репутация Ли Дакана как человека деятельного была общеизвестна, все эти годы он – незаменимый работник для парткома провинции, прирожденный лидер среди управленцев, не для одного из больших руководителей ставший секретарем с большой буквы. После подъема этих партийных чиновников они стали важнейшей политической силой провинции, получившей название «группировка секретарей». Что же касается учеников Гао Юйляна, все они прошли школу политико-правовой работы и именовались не иначе как «политико-правовой факультет». Разумеется, и «группировка секретарей», и «политико-правовой факультет» – это неофициальные прозвища среди кадровых работников, но человеческие связи и отношения никто не отменял, существование этих двух сил было неоспоримым фактом.