Книга Во имя народа, страница 122 – Чжоу Мэйсэнь

— Ты не торопишь поезд? Получим убедительные основания, тогда и доложим.

Лу Икэ улыбнулась:

— В самом деле – вломимся в дом руководителя горкома партии, чтобы схватить препступника?

Хоу Лянпин выпрямил спину:

— Если есть доказательства, то почему нет? Мы, надев эту форму, давали клятву быть верными стране, народу и закону!

Главное сейчас – найти твердые улики. Хоу Лянпин заставил Лу Икэ еще раз запросить данные о ситуации с картой. Лу Икэ запросила, и результаты оказались не столь уж обнадеживающими: на видеозаписи в момент сканирования карты Оуян Цзин отсутствует, накаких иных доказательств по-прежнему нет, двое сотрудников продолжают работать на месте. Лицо Хоу Лянпина вытянулось, он прошептал одно только слово:

— Скверно!

Но Оуян Цзин в этот момент чувствовала себя гораздо хуже, чем Хоу Лянпин. Если бы в этом мире существовало лекарство от раскаяния, она бы заплатила любую цену. Она договорилась с Ли Даканом после обеда оформить развод, вечером вместе посидеть за прощальным ужином, после чего она собиралась сесть в самолет и покинуть Китай. Утром выдалось свободное время, и у нее разыгралась женская болезнь: захотелось купить перед отъездом какую-нибудь хорошую одежду. За границей она не решалась роскошествовать – там покупка красивой одежды обходилась намного дороже. Женщина есть женщина! И она снова поехала в знакомый пассаж.

Она уже видела новую коллекцию осенней одежды за двадцать тысяч юаней. На карте, подаренной Цай Чэнгуном, оказалось пять тысяч тридцать юаней, включая проценты. Остальные шестнадцать тысяч она заплатила со своей карты. Когда кассир выписывал квитанцию, она по привычке поставила подпись: «Чжан Гуйлань». Это была роковая ошибка, которой она сначала не придала никакого значения, пока не встретила на эскалаторе девушку из прокуратуры, накануне ожидавшую ее в банке. Тогда Оуян Цзин очнулась: плохо, за ней уже идут по пятам! В этот момент в голове громыхало только одно слово: бежать! Немедленно бежать от надвигающейся беды, чтобы сегодня вечером быть уже далеко!

Оуян Цзин, едва глядя на дорогу, неслась на машине к дому, одновременно связываясь с Ли Даканом, чтобы тот поскорее вернулся домой оформить развод. Планы стремительно менялись: чтобы всё успеть, с формальностями следовало покончить до, а не после обеда, а о совместном вечернем ужине и вовсе забыть. Ли Дакан, похоже, оказался в большом затруднении; он сказал, что скоро должен пойти на заседание. Настроение Оуян Цзин окончательно испортилось:

— Ты приедешь или нет? Не приедешь – и не надо!

Тут Ли Дакан сам испугался и поспешно ответил ей:

— Хорошо, я еду немедленно!

Оуян Цзин, вернувшись домой, в волнении собирала вещи; Тянь Синчжи была рядом и помогала ей. Привязавшаяся к хозяйке домработница говорила:

— Госпожа Оуян, вы и правда уезжаете?

— О, Синчжи, всю эту одежду я отдаю тебе! – последовал ответ.

Домработница чуть не заплакала:

— Я еще ни разу не надела ту одежду, что вы отдали мне в прошлый раз.

Когда сборы завершились, Ли Дакан уже подходил к дому. Как руководитель, всегда работавший кропотливо, он заблаговременно связался с начальником Управления гражданской администрации и привез домой двух чиновников этого ведомства, чтобы оформить развод. Оуян Цзин, держа в руках соглашение о расторжении брака и качая головой, вздохнула: