Онлайн книга «Крик ночной птицы»
|
— Куда он пошел, видел? — Да, в сторону садика! — Как выглядел? — Мелкий такой! С усиками, в кепочке! – Мальчик все еще крепко держал руку сестры, та таращилась то на него, то на участкового. Голиков припустил в сторону садика; шансы поймать преступника были невелики, но не стоять же на месте. Какова же была неожиданность, когда Голиков, побежавший через гаражи, чтобы сократить путь, сразу за поворотом буквально налетел на писающего усатого мужичка в кепке. — Ты! – участковый даже подрастерялся. – Ты зачем детей пугаешь? Мужичок стал торопливо подтягивать спортивные штаны; Голиков схватил его за шиворот. — Это он, он, – раздалось сзади. Дети решили не отставать и тоже приняли участие в забеге. — Повторяю вопрос! Мужичок что-то забубнил и начал прятать лицо. Голиков вздохнул и набрал дежурку, попросил прислать уазик. Через десять минут приехал Жижков, который был сегодня в патруле. — Что у тебя тут? — Демонстратор. Член детям второй месяц показывает. Вот, поймали. — Молодцы. Давай его сюда. – Жижков надел на слабо сопротивляющегося эксгибициониста наручники, засунул его в отсек для задержанных. – У детишек телефоны взял? — Возьму. — А то начнется потом… «Честного гражданина схватили и мучили». А мучить его будут, у нас не любят таких. — Ну так он же больной, – полуутвердительно сказал Голиков. – Его же надо в психиатрию? — С чего ты взял? — А с чего здоровому мужику перед школой хозяйством трясти? — Ну то пусть следователь решает, на экспертизу его отправлять или куда. Наше дело – задержать. Голиков записал телефоны мальчика и матери ребят, сказал им спасибо за помощь в обнаружении и задержании, отчего мальчик прямо засиял; его сестра, кажется, так ничего и не поняла, но от брата не отходила. Минину нужно было поставить подпись в какой-то своей личной бумаге, а после он вызвался сходить к заявительнице вместе с оперативником. Краев уже попривык к нему и не возражал. Вместе они нашли дом Весиной; заявительнице предварительно позвонили, и она ждала, даже дверь оставила незакрытой. — Есть какие-то новости? – спросила Полина Андреевна, пропуская сотрудников в прихожую. – Или вы на повторный осмотр? Я не помню вас… комната дочери справа, можете проходить. Сотрудники воспользовались предложением, шагнули в проем двери, занавешенный бамбуковой шторкой, и на секунду замерли. Все в этой комнате жило Олесей. Даже Краеву стало не по себе, а уж Минин, работавший первый год, широко раскрытыми глазами разглядывал интерьер комнаты, в которой все выглядело так, будто девочка отошла ненадолго – поставить чайник или открыть дверь. Раскрытая книга на столе, небрежно наброшенная на дверцу шкафа курточка, стакан с водой на подоконнике, рукоделие на кресле: темно-синие с голубым нитки. — Это Лесино вязание, – сказала Полина Андреевна. – Она вернется, доделает. Я не стала довязывать, пусть сама. Минин бросил быстрый взгляд на оперативника: он не представлял, как разговаривать с женщиной. Краев молчал. — Вам нужны еще вещи? Или дополнительно что-то хотите посмотреть? В многотысячный раз Краев подумал о том, что полицейских психологов, сидящих в кабинетах и тестирующих сотрудников, надо брать на такие выезды, чтобы они подтверждали квалификацию и отрабатывали премии. Сейчас ему предстоит сказать матери, которая пятый год ждет дочь, что труп девочки – причем не в лучшем состоянии, если можно так о трупе, – находится в морге. Кажется, так просто – и так невероятно сложно… |