Книга Крик ночной птицы, страница 56 – Дарья Литвинова

Позади Минина произошло шевеление. Он обернулся и увидел маленького мальчика, босого, как и женщина, с грязными ногами… с синяком под глазом, царапиной на щеке, ссадинами на бритой головенке – это то, что успел понять участковый только на первый взгляд.

— Иди отсюда! – прикрикнула Бокина.

Мальчик вздрогнул, развернулся и скрылся в коридорчике. Участковый ошеломленно посмотрел вслед, потом повернулся к женщине:

— Почему ребенок избит?

— Где он избит? – Опухшие глаза в обрамлении темно-синих кругов смотрели равнодушно. – Играет сынок. Он шустрый у меня.

— А позовите-ка его сюда.

— Зачем?

— Ладно, – сказал Минин, – сам пойду. – Он встал, прошел по коридору, заглянул в одну комнату – пустая, только сиротливый стол с кучей газет; в следующую – две кровати с несвежим бельем, поломанный стул, выключенный телевизор, грязь, бутылки, – очевидно, основная комната в доме. На подоконнике сидел мальчик, глядел исподлобья.

— Привет, – поздоровался участковый. – Как тебя зовут?

Нет ответа. Ребенок только плотнее обхватил руками коленки.

— А сколько тебе лет? Не скажешь?

— Он не разговаривает, – сзади, покачиваясь, подошла Бокина, стала в проеме двери. – Пять лет ему будет.

— Почему он в пять лет не разговаривает?

Женщина пожала плечами, хрипло закашлялась.

— Это испуг. К бабке ездила лечить, сказала, заговорит.

Участковый подошел к подоконнику, стал рядом с мальчиком: так и есть, не показалось – синяки на руках, как от сильного захвата, на ногах, много ссадин на голове.

— Кто его бьет? – прямо спросил Минин. – Вы? Или этот ваш… урод?

— Никто. Сам падает.

— Понятно.

Понятно было то, что мальчика нужно срочно забирать из этой гнилой семейки. Техникой изъятия детей участковый не владел.

— Заявление писать будете? – уточнил он у Бокиной. Та отрицательно покачала головой. – Ну, тогда давайте отберу у вас объяснение, что претензий не имеете.

Быстро написав объяснение в три слова и выйдя из квартиры, Минин набрал дежурным и объяснил ситуацию; его переадресовали на ПДН. Там, как всегда, все спихнули на Мохову, которая, впрочем, отреагировала достаточно грамотно.

— Через час приедем с опекой, – пообещала она.

Участковый решил дождаться, и правильно сделал. В квартире, осознав, что происходит, Бокина вцепилась в форму Моховой, потом дала пинок Кийко из администрации, и только Минину удалось ее оттащить. Пока выводили совершенно не сопротивляющегося мальчика, пока писали протокол, пока собирали детские вещи, оказавшиеся настолько грязными, что их пришлось сунуть в два пакета, чтобы они не воняли, – все это время Бокина орала не своим голосом и поливала всех матом.

— Мы еще вернемся, – пообещала Кийко. – Садистка.

— Я мать!

— Какая ты мать?

— Пошла на…

Из соседних дверей показались головы соседей, Бокина принялась взывать к ним. Сотрудники поспешили ретироваться.

Мальчик в машине не произнес ни слова, но было видно, что обратно он не рвется, даже серьезно кивал в знак согласия, когда Надя что-то говорила ему на ухо. Глядя на ребенка, Минин наконец был полностью доволен своей работой.

В праздничный день 23 Февраля от ПДН дежурила, разумеется, Мохова. Учитывая, что от комитетских снова был Купчин, а из розыска – поменявшийся с Ветищевым Краев, смена обещала быть нескучной.