Книга Крик ночной птицы, страница 43 – Дарья Литвинова

— Уже третья старуха умирает на твоей территории, – сказал он Минину. – Ты травишь их, что ли?

Участковый промолчал. У него было неспокойно на душе: он корил себя, что не выехал к бабушке еще раз, после той профилактической беседы.

— Скоропостижка здесь, – скорее, утвердительно продолжил следователь. – Эти бараны увидели, что бабка померла, и решили еще немного с нее получить денег, вот и не сообщали. Старая схема.

— У тебя всё «скоропостижка».

— Ну а что еще?

— А то, что тут известный душитель, – кивнул Краев на Бориса, который по-прежнему сидел на полу. – Это Таржин, если помнишь такого.

— С девочкой-инвалидом?

— Ну да. Могли задушить, потом замотали, чтоб подольше не воняла. А там, может, и деньги под нее снимали, проверишь.

— Твою мать… – Мокин развел руками. – Придется работать.

Причину смерти Кочетковой – механическая асфиксия – установили и без кожи, и без пальцев Филина на шее: подъязычная кость была сломана. Об этом сериалы Бориса не предупредили. Поначалу он не стал сдавать подельника, свалив все на Марину, но на очной ставке все же сменил показания. Обоим было предъявлено обвинение по ст. 316 УК РФ – «Заранее не обещанное укрывательство особо тяжких преступлений»; Борису – вдогонку к обвинению в «Убийстве лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии». Филина стали искать с утроенной силой, и все так же безрезультатно.

Надя Мохова проводила очередную проверку своих поднадзорных, на этот раз в одиночку; трое из поставленных на учет девочек не явились на очередную беседу, и она отправилась к ним домой. Первая, Аня Холина, проживала рядом с РОВД; с ней проблем не возникло: мать снова ушла в запой, а девочка лежала с высокой температурой, и ей было всяко не до визита в полицию.

— Я хотела вам позвонить, – извиняющимся тоном сказала Аня с кровати, где лежала под двумя одеялами. – Телефон сел, а мать зарядку куда-то засунула. Второй день лежу как дура, хорошо, подружка лекарства притащила.

Вторая поднадзорная, Алиса Ветрова, тоже была дома; она была не в духе, на вопросы Моховой отвечала раздраженно. Вокруг нее ползали, бегали, прыгали, орали многочисленные отпрыски семейства.

— Как я приду?! – зло сказала Алиса, обводя рукой комнату. – С ними всеми к вам завалиться?! Так их сначала собери!

— Алиска дурррррра!!! – заорал мальчик и стукнул сестру по затылку альбомом для рисования. Алиса начала материться и гоняться за ним. Мохова, понимая, что нормального разговора не будет, попросила, чтобы родители Ветровой вышли на связь.

С третьей поднадзорной сначала начиналось все хорошо. Вероника Лопарева никуда не сбежала, сидела в своей комнате; отчим, открывший дверь, поздоровался и жестом показал, где девочка.

— Что-то натворила она?

— Нет, – вежливо улыбнулась Мохова. – Проверка. Она же состоит на учете.

— А снимать вы ее планируете?

— Через два месяца поставлю вопрос перед комиссией.

Отчим кивнул и ушел в свою комнату; Надежда прошла к Веронике, кивнула ей, прикрыв за собой дверь.

— Почему ты не пришла вчера? Ты же при мне поставила памятку на телефон.

Вероника дернула плечом.

— Что-то случилось?

— Нет.

— А почему тогда?

Девочка посмотрела вверх, вправо, вздохнула.

— Я просто забыла.

— Вероника, тебе нельзя пропускать дни обязательного посещения. От этого зависит, как быстро мы снимем тебя с учета. Сейчас я отберу объяснение, а ты запишешь, когда надо будет прийти, и повесишь на видное место. Есть где записать?