Книга Крик ночной птицы, страница 2 – Дарья Литвинова

— Мы вдвоем, без эксперта? – уточнил он у участкового. – Тогда поехали скорее. Все планы к черту… За следователем мы будем заезжать или он сам?

— Зачем за следователем?

Краев глянул на лейтенанта с недоумением.

— Там же криминал, мне дежурка сказала?

— Да пока неясно… – Врать Минин не умел. – Там вообще… не первая уже жалоба.

— Не первая жалоба, что криминал?

— Да нет… просто жалоба. Что в квартире непонятно что творится.

— А кто сказал, что там труп? – уточнил Краев.

Минин вздохнул и честно сказал:

— Никто. Просто воняет.

— Так а чего вы меня выдернули?

Работы в розыске всегда не то чтобы хватало – наваливалось через край; ехать узнавать, что случилось в квартире полоумной бабки, «потому что запах», было абсурдом.

— Я сам съезжу, – обреченно сказал Минин. – Извини, что отвлекли.

Краев внимательно посмотрел на лейтенанта. Он и сам был когда-то стажером, а Минина, судя по всему, из-за нехватки кадров сунули работать на участок вообще без прохождения какой-либо практики. Время терять было очень жаль, но и долговязый участковый, с несчастным видом поправлявший под мышкой папочку с бумагами, вряд ли справился бы без помощи.

— Передашь своему начальству, с вас «палка», – буркнул Краев и пошел к машине. – Поехали, посмотрим, что за вонь.

Несмотря на свой отчасти благородный поступок, в машине оперуполномоченный отвел душу сначала на Миронько, а потом нажаловался своему непосредственному начальству: «Пусть посылают ППС, им все равно нехер делать!» – было самым мягким. Минин чувствовал себя очень неловко.

На месте возле «нехорошей двери» топтались двое бабушек-соседок и старший по дому, полный низенький мужчина, который отрекомендовался:

— Мезяковский. Главный.

От двери несло помойкой.

— Стучали? – спросил Краев.

Мезяковский кивнул.

— Не открывает.

— Но она дома, дома, – зачастила бабушка помоложе. – Она вот только зашла, мусор схватила и потащила домой!

— Давно она мусор таскает?

— Да года три уже, – поморщился «главный». – Мы как-то пытались ей помочь, почистить на добровольных началах, но она же не дает. Упала на свой мусор и верещит, не насильно же ее вытаскивать.

— А куда жалобы писали?

— Да везде. В Роспотребнадзор, в санэпидемстанцию… Они говорят, без согласия собственника зайти нельзя, а она не открывает. Сегодня снова вызвали, сейчас подъедут, а вот мы не знали, как открыть…

Минин был в растерянности. Он не сталкивался с такими случаями и не знал, что делать; без согласия жильца он не мог зайти в квартиру, а уж тем более не был полномочен заставить нарушительницу разгребать хлам. Краев тем временем с размаху ударил ногой по двери, так, что она затрещала:

— Полиция! На счет три ломаю дверь! – Бабушки-соседки испуганно охнули, «главный» сделал шаг назад. – Раз! Два!

Замок щелкнул.

— Хорошо, что не железная, – буркнул Краев и потянул на себя створку. Запах гниения, сырости, плесени, тухлятины ударил в носы; все поневоле закашлялись. – Ох, женщина… что ж вы так засрались…

На пороге двери стояла хозяйка квартиры: невысокая, изможденная, в плотном засаленном халате с пропалинами; она сложила руки на груди и независимо смотрела на визитеров. На полу валялись открытые консервные банки, завязанные и рваные мусорные пакеты, откуда торчали пищевые отходы; возле тумбочки, на которой громоздились вперемешку пустые бутылки, использованные памперсы, коробки из-под пирожных, лежала груда обглоданных костей. На стенах плесень и грибок. Минин увидел белые личинки в одном из пакетов, и его передернуло.