Онлайн книга «Дом с леденящей тишиной»
|
— Я был в состоянии аффекта, – раскачиваясь на стуле, говорил он следователю. – Это мне зачтется? Зачтется же? Я любил ее. — Проверим, – неопределенно ответил Шомин. — Проверите, что любил? Я докажу. Я стихи ей писал. На асфальте рисовал сердце анатомическое и черные розы. Душу обнажал. — Нудист какой нашелся, – пробормотал стоящий у стены Муфаев. Шаева, разумеется, сразу же проверили и на причастность к безвестному исчезновению Марии Ворониной – на всякий случай. Данная версия подтверждения не нашла. Мало того что у Шаева отсутствовали мотивы, на момент исчезновения Марии он находился в другом городе, отбывал административное наказание за появление в общественном месте в состоянии наркотического опьянения. Его полностью и подробно допросили по поводу убийства Элины и препроводили в изолятор временного содержания, а Шомин начал готовить материалы в суд для двухмесячного ареста подозреваемого. Когда Муфаев выходил из кабинета, ему позвонил на мобильный телефон эксперт-криминалист Бусинцов, пребывавший в неожиданно хорошем настроении. — Пальчики по делу Рыбацкой совпали! – сообщил он. – На руле «Элантры» которые! Я думал, не получится идентифицировать, они смазанные были, но все ровно, совпадения по всем признакам. Некоему Шаеву принадлежат, полные данные я тебе уже скинул. По наркотикам проходил, адрес его в базе есть. — Спасибо, – вежливо поблагодарил оперативник. Это действительно были важные доказательства причастности Шаева к убийству, вздумай он пойти на попятную в суде или в ходе следствия; а то, что эксперт посчитал, что первым установил подозреваемого, – да почему бы и нет. И неважно, что тот уже задержан. Тем временем Лика Леонидовна, стыдясь сцены, которую она устроила сватье, после очередного звонка в следственный отдел набралась смелости и попросила зятя встретиться с ней. Петр Воронин согласился, пригласив женщину попить кофе в небольшом аккуратном баре рядом с его работой. Лайковая приехала раньше и дожидалась у дальнего столика. Ее одолевали неловкость и смущение; все же напрямую уличать невиновного человека в убийстве – не слишком достойное поведение. «Меня можно понять, – пыталась оправдать себя Лика Леонидовна. – Пропала дочь, и я всеми силами стараюсь не думать о плохом, а мне говорят, что на свалке уже неделю ищут ее расчлененный труп. Как я могла отреагировать?» Она смотрела в окно на темные плотные листья растущих на площади платанов и увидела зятя издалека; стоило ему войти в кафе, женщина замахала рукой, а когда он подошел, поспешила извиниться: — Прости за мои подозрения… — Забыли, – покачал головой Воронин. – Неизвестно, как бы я себя вел на вашем месте. — Спасибо тебе… Они помолчали. Подошел официант, и Воронин попросил два кофе; в ожидании заказа они перебрасывались общими фразами: дела на работе (Петр рассказал, как много сейчас придется наверстывать из-за его отсутствия), настроение девочек (не самое радужное, и, возможно, средиземноморский курорт поможет им отвлечься). Лика Леонидовна осторожно выразила сомнение в том, что внучкам стоит лететь развлекаться, когда неизвестно, что с их матерью; Воронин возразил на это, что каждый день, проведенный в тягостных мыслях о Марии, без возможности что-либо решить и узнать, губительно действует на подростковую психику. Снова возникла пауза, прерванная подачей напитков. |