Книга Однажды в Гарлеме, страница 41 – Колсон Уайтхед

Когда Перчик услышал об Артуре, «Доджерс» играли с «Цинциннати».

Перчик сидел в баре «Донегол» на Бродвее, в пятницу вечером, через три дня после ограбления. Все, затаившись, слушали трансляцию матча. Каким надо быть извращенцем, чтобы болеть за «Доджерс» на поле «Джайентс»? То, что «Доджерс» бросили Бруклин ради Лос-Анджелеса, само по себе преступление, а тот, кто болеет за беглецов, — соучастник, но завсегдатаи «Донегола» в большинстве своем были преступники и их соучастники. Его постоянных посетителей объединяла склонность к непостоянству в вопросах морали. Перчик сидел за стойкой из красного дерева вместе с привычными здесь воришками, сутенерами и аферистами. И прислушивался, не заговорит ли кто об ограблении отеля «Тереза».

В бар, прихрамывая, вошел Банджо, старый жулик, утверждавший, будто некогда был первым угонщиком «на острове Манхэттен», и объявил, что Артура кокнули. Охромел Банджо из-за шайки грабителей: в последний раз, когда они к нему заглянули, он натравил на них собаку, а они на него обиделись. И выместили на нем обиду с помощью фомки.

Банджо прижал к сердцу клетчатый берет в память об Артуре. Покойного многие знали, среди здешних поклонников «Доджерс» у него были свои поклонники. Налей-ка стаканчик в честь Джеки Робинсона среди медвежатников. Перчик залпом допил пиво и отправился к дому Артура. Восьмой иннинг, шесть-один в пользу «Доджерс».

У дома Артура на Сто тридцать четвертой стояли две полицейские машины, мигалки заливали зевак красным и белым светом. В мигалках не было необходимости — копы дожидались труповозку, и им просто нравилось демонстрировать свою власть. Как будто белые и без того целый день не напоминают черным, где их место. И на работе, и в банке для белых, и в продуктовом, когда продавец сообщает, что кредит отныне исчерпан. Перчик протолкался вперед. Подобные происшествия всегда собирают толпу, помогают убить время, особенно жаркими и ленивыми вечерами. Один из копов, толстомордый белый детина, явно нищий провинциал, смерил Перчика взглядом. Перчик посмотрел ему в глаза, и легавый уставился на свои блестящие черные ботинки.

Стоявший рядом вихлястый пьянчуга выдал Перчику всю подноготную. Хочешь знать, что стряслось, спроси у местного пьяницы. Эти все замечают, и наблюдения, проспиртованные, неизменно свежи в их памяти. Пьяница сообщил Перчику, что некоего Артура — «с виду прям школьный учитель» — застрелили в кровати. Квартирная хозяйка увидела, что дверь открыта, и позвонила в участок. «Голова раскололась, как упавший с телеги арбуз». Пьяница чмокнул губами, изображая шлепок арбуза о землю. А хозяйка баба хорошая, добавил он, всегда здоровается, как бы тебя ни шатало.

— Вот жалость-то, — ответил Перчик.

Ему действительно было жаль Артура, вдобавок Перчик не знал, где тот спрятал деньги. Медвежатник был славный малый, он еще, когда думал, так забавно потирал друг о друга кончики пальцев, будто собирался вскрывать сейф. После вчерашней встречи с хозяином мебельного Перчик с Артуром отправились выпить. Медвежатник рассказывал, что купил ферму в глуши. «Заведу лошадь и кур». А после Дня труда, добавил Артур, когда жара спадет, снова заеду в магазин Карни — обсудить меблировку. «Об отеле „Тереза“ мы даже не вспомним. Не покажем и виду, что уже знакомы. Пообщаемся как покупатель и продавец. Вроде: „Удобно? Прослужит долго?“» И Артур поднял стакан — выпить за свои планы.