Книга Однажды в Гарлеме, страница 30 – Колсон Уайтхед

Карни не мог взять в толк, каким образом ремесло старшего Монтегю связано с тем, что его сын искусно владеет ножом, — если уж на то пошло, это подразумевает, что он знает, как содержать нож в порядке. Отец Карни был мошенником, но это вовсе не означает, что и Карни мошенник. Это всего лишь значит, что Карни понимает, как устроена эта сфера.

— Отель платит Чинку за крышу — мы знали, что он объявится, — продолжал Майами Джо. — При нем ни один ниггер не пойдет на дело. Но тут другое.

— У него есть девица, — вмешался Перчик.

— Он связался с одной бабенкой, — сказал Майами Джо, — ее зовут Люсинда Коул. Танцевала в «Шайни», пока их не закрыли.

— Аппетитная мулаточка, вылитая Фреди Вашингтон, — пояснил Перчик.

— Фреди Вашингтон? — переспросил Фредди.

— Чего я не знал, так это того, что он помогает ей пробиться в кино, — продолжал Майами Джо. — Оплачивает ей уроки — как играть, как правильно говорить, как держаться в кадре, ну и так далее. Всякое такое. Она уже полгода живет в отеле «Тереза», он оплачивает ей номер. И знакомит с ней заезжих киношников — мол, из нее получится черная Ава Гарднер.

— Ава Гарднер, — повторил Фредди. — Как на том фото в этом ее свитере, из-под которого виден белый лифчик.

— Чего мы не знали, — подхватил Артур, — так это того, что она держит свои украшения в хранилище отеля «Тереза». Все, что он ей покупал. Мисс Люсинда Коул. И теперь Чинк грозится спустить шкуру прямо посреди Сто двадцать пятой улицы с тех ниггеров, которые их украли. За то, что покусились на вложенные им средства.

Карни вздохнул — громче, чем полагал.

— Насчет этого я бы не опасался, — сказал Фредди. — Не всякий ниггер осмелится спустить шкуру с ниггера, и уж явно не Чинк Монтегю. — Он так это произнес, что впору было поверить и его опыту в том, что касается спущенных шкур, и его оценке личности Чинка. — Но кровь у него кипит, и с бритвой он обращаться умеет, что правда, то правда. Многие польстятся на обещанное вознаграждение. Или захотят, чтобы Чинк остался у них в долгу.

Перчик весь день следил за людьми Монтегю, а они обходили и крупные гарлемские притоны, и мелкую сошку, и тех, кто вообще не при делах, вроде Карни. И когда Делрой с Воттакенным — так уж их звали — явились в лавку Карни, Перчик стоял напротив, прихлебывал вишневую колу. «Ввалились сюда, как два буйвола». Кроме Карни они заглянули к Арабу, к Лу Парксу и даже наведались на второй этаж к Солу Стайну, который в рекламе на радио заявлял о себе как о «бродвейском короле драгоценностей». Прочие люди Монтегю обходили известных налетчиков и грабителей.

— Наверняка и ко мне пожалуют, — вмешался Майами Джо. — Может, завтра, если сумеют меня найти.

— Его правда зовут Воттакенный? — уточнил Фредди.

— Потому что у него воттакенный.

— Чинку надо сохранить лицо перед этой его девицей, — сказал Перчик, — и еще потому, что он принял дела от Бугра. Вот что мы имеем.

— Что они вам сказали? — спросил Майами Джо у Карни.

— Чтобы я смотрел в оба, вдруг ожерелье объявится.

— Если бы они знали, что это мы, то и мы бы об этом знали, — заметил Артур. — И если бы они выяснили, что мистер Карни с нами связан, просто так этого не оставили бы. — Он положил ногу на ногу и поправил штанину, чтобы прикрыла щиколотку. — Ждите визита копов, — сказал он Карни. — Кому он там платит в участке. Будут выпытывать, провоцировать, вдруг слабину дадите.