Книга Однажды в Гарлеме, страница 18 – Колсон Уайтхед

Всякий раз, как тетя Милли спрашивала Фредди об очередной истории, услышанной от соседей, Карни вмешивался и обеспечивал ему алиби. Никто сроду бы не заподозрил Карни во лжи, в том, что он нечестен. Ему это нравилось. И то, что Фредди назвал его имя Майами Джо и прочим своим подельникам, непростительно. «Мебель Карни» упоминают и в телефонном справочнике, и в «Амстердам Ньюс» (когда у Карни хватает денег на рекламу), его вычислить может любой.

Карни согласился подумать над предложением: утро вечера мудренее. Но как ни пялился в потолок, а решения не изменил, и теперь ему нужно было сообразить, как поступить с кузеном. Чтобы такой авторитет, как Майами Джо, взял в дело мелкую сошку вроде Фредди? Чушь какая-то. А Фредди и согласился: это уже ни в какие ворота.

Это же не конфеты воровать, они давно не маленькие, это в детстве Фредди как-то подначил Карни нырнуть с утеса высотой в сотню футов — они стояли на самом краю — в реку Гудзон. Прыгнул ли Карни? Прыгнул — и орал, пока не скрылся под черной водой. А теперь Фредди хочет, чтобы он прыгнул с утеса на бетон.

Карни заплатил Сандре. Она заученно подмигнула. Днем Фредди зашел к нему в магазин, и Карни сказал ему: «Ни за что», — еще и выругал его на все корки за безрассудство.

Две недели все было спокойно, а потом отель «Тереза» ограбили и к Карни в поисках Фредди явились громилы Чинка Монтегю.

* * *

Ограбление было во всех новостях. Карни пришлось спросить у Рыжего, что такое «июньнадцатое», и оказалось, он угадал — это какая-то провинциальная штука.

— Девятнадцатого июня, Июньнадцатого, рабы в Техасе узнали, что они свободны, — пояснил Рыжий. — Мои родственники всегда отмечают этот день.

Узнать, что ты свободен, через полгода после отмены рабства — не то чтобы повод для праздника. Скорее повод чаще читать утреннюю газету. Карни вот каждый день читает «Таймс», «Трибьюн» и «Пост», чтобы быть в курсе событий, покупает в киоске на углу.

РАНО УТРОМ ОГРАБИЛИ ОТЕЛЬ «ТЕРЕЗА»

ДЕРЗКОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ ПОТРЯСЛО ЧЕРНЫЙ ГАРЛЕМ

Копы до полудня перекрыли движение у отеля. Сегодня тут развернулось представление иного рода — сновали сыщики, страховщики, газетчики с дружками-фотографами выведывали подробности. Пришлось Карни пить утренний кофе в занюханной забегаловке за углом.

Клиенты приносили в мебельный сплетни и домыслы. «Ворвались с пулеметами», «Я слышал, застрелили пятерых», «Это сделала итальянская мафия, чтобы поставить нас на место». Этот последний слух, взгромоздившись на импровизированную трибуну, распустили чернокожие националисты с Ленокс-авеню. «Потому и выбрали Июньнадцатое — чтобы нам нагадить».

Никого не убили, если верить газетам. Но напугали до смерти. Карни позвонил тетке — удостовериться, что брат ни при чем (поговаривали, что Фредди вернулся домой), — но трубку никто не брал.

Ограбление произошло в среду рано утром. А на следующий день около полудня к Карни явились ребята Чинка. «Эй!» — возмутился Рыжий, когда его отпихнули в сторону. В магазин вошли двое мужчин, вперевалочку, как борцы, бросившие спорт и напялившие костюмы. Галстуки ослаблены, коричневые пиджаки переброшены через руку, под мышками большие круги пота. «Вроде я никому не должен», — первым делом подумал Карни. Но потом усомнился: вдруг все-таки должен?