Книга Однажды в Гарлеме, страница 124 – Колсон Уайтхед

Маленькие люди с большими планами, сказал себе Карни. Если этот салон — средоточие власти и влияния черных в Нью-Йорке, то где его белый аналог? Место в Нижнем Манхэттене, где так же обделывают дела, но на большой сцене. С большими ставками. Ответ на такой вопрос не узнаешь, пока не окажешься там. А уж тогда никому не скажешь.

Из задумчивости его вывел Пирс хлопком по плечу. Пирс уселся в красное кожаное кресло напротив и махнул официанту: мне как обычно.

— Я тебя видел по телевизору, — сказал Карни.

— Насыщенные деньки.

Пирс ослабил галстук. Такие дела, как убийство Джеймса Пауэлла, были коньком Терранса Пирса, борца за гражданские права; ему звонили сразу же после разговора с похоронной конторой.

Мальчика застрелили пять дней назад в Йорквилле, на Семидесятых в Ист-Сайде. Управляющий домом для белых, некто Патрик Линч, мыл тротуар из шланга и попросил каких-то школьников посторониться, чтобы он их нечаянно не облил; неподалеку, в средней школе имени Роберта Ф. Вагнера, проходили летние занятия. Дети не двинулись с места, Линч сказал: «Грязные ниггеры, я отмою вас дочиста» и обрызгал их из шланга. Дети в отместку стали швыряться в него мусором и бутылками, обругали разок-другой; тут подоспели прочие школяры.

Лейтенант Томас Р. Гиллиган, тридцати семи лет, в тот день не дежурил и потому был в штатском; он выбирал телевизор в магазине электроники по соседству. Гиллиган вышел на улицу посмотреть, из-за чего шум, и остановил девятиклассника Джеймса Пауэлла, присоединившегося к толпе разъяренных школьников. По словам свидетелей, Пауэлл был без оружия. Гиллиган утверждал, что парнишка пригрозил ему ножом. Лейтенант трижды выстрелил в него.

Два дня спустя Гарлем взбунтовался.

— Вот есть недовольные, — сказал Пирс. — И по праву. И есть полицейские. Как они намерены защищаться? Опять! И мэрия, и активисты. А в самом дальнем конце зала еле слышимый голосок: это родители. Они потеряли сына. Кто-то же должен высказаться в их защиту.

— Они подадут в суд?

— Подадут и выиграют дело. Но ты же понимаешь, этого ублюдка никто не уволит. Если заставить полицию отвечать, — продолжал он с интонацией проповедника, — что подумают люди? Мы, конечно, подадим в суд, но процесс займет несколько лет, и город выплатит миллионы: все равно это дешевле истинного наказания за убийство черного парня.

— Весьма убедительно, — сказал Карни.

Одна из лучших филиппик Пирса. Сидевшие рядом взглянули на них и, увидев, что Пирс оседлал любимого конька, вновь повернулись к своим собеседникам.

— В этаком городе полезно иметь такие вот козыри в рукаве, — ответил Пирс.

Они рассказали друг другу последние новости о женах и детях. Верна, жена Пирса, мечтала о Ленокс-Террас — туда перебрались две ее подруги, и Верна трещала об этом без умолку. Все блага, знаменитости в лифте.

— Она не любит, когда выпендриваются, — сказал Пирс. — Как тебе живется на Риверсайд-драйв?

— Можно тебя кое о чем спросить? — произнес Карни. — Ты когда-нибудь слышал про Ван Виков?

— Ван Виков? Ты имеешь в виду Ван Вайков?

— Как шоссе.

— Их фамилия произносится как «Вайк». Да, слышал. Без них тут давно ничего не обходится. Представь себе хладнокровных голландских ублюдков. Наподобие тех, что взимали с индейцев ленапе плату за пользование их же угодьями.