Книга Большая махинация, страница 87 – Балдуин Гроллер

— Так действительно будет лучше, – согласилась госпожа Виолет. – Я лишь скажу вам, о ком, собственно, идет речь. Это…

При упоминании имени ожидаемой гостьи Дагоберт округлил глаза.

— Черт возьми! Не знал, что эта девушка смогла так удачно выйти замуж! Ее супруг – один из великих, можно даже сказать, величайших людей империи! А я ведь хорошо знал ее, маленькую Кэти Грахт!

— Да, и она тоже вспоминает вас с удовольствием. Когда-то мы обе были артистками и играли одновременно в нескольких театрах. Она на несколько лет моложе меня.

В этот момент госпоже Грумбах доложили о прибытии гостьи. Обменявшись с Виолет полагавшимися поцелуями, та сердечно, как старого знакомого, поприветствовала Дагоберта. Он с нескрываемым удовольствием разглядывал изящную, элегантно одетую даму с золотисто-рыжими волосами и сияющими карими глазами.

Церемониться не стали, и Дагоберт сразу же перешел к делу.

— Ваше сиятельство что-то тревожит? – спросил он.

— Виолет вам уже все рассказала?

— Нет еще. Я хотел услышать историю из ваших уст, графиня.

— Это ужасное несчастье, господин Дагоберт, – начала она, и ее прекрасные глаза наполнились слезами. – Моя честь, моя репутация, сама моя жизнь поставлены на карту. Виолет обещала, что вы поможете, господин Дагоберт. Умоляю вас, спасите несчастную и, клянусь, невинную женщину. За мной нет грехов, а есть лишь их видимость, но эта видимость способна меня погубить!

— Рассказывайте, ваше сиятельство, но будьте откровенны и ничего не приукрашивайте!

— Мне нечего приукрашивать. Позавчера утром я посетила выставку в Доме художников. У меня был для того особый повод. Неделю назад, в день открытия выставки, мой муж присутствовал среди приглашенных. Я же не смогла тогда его сопровождать, поскольку чувствовала небольшое недомогание. Вернувшись, муж с восхищением стал рассказывать об одной картине – интерьерной работе художницы Ольги Визингер-Флориан^[57]. Мне захотелось порадовать его, и я тут же задумала тайно приобрести для него эту картину.

— Я знаю это полотно, графиня. Оно и меня восхищает, поскольку отличается изумительной тонкостью и гармоничностью цветового решения. Я тоже справлялся о цене – восемь тысяч крон.

— Все верно, господин Дагоберт. Через четыре недели день рождения моего мужа, и я мечтала сделать ему сюрприз. Да и художницу продажа картины тоже порадовала бы. Мы с ней дружески общаемся, я бывала у нее в гостях на званых вечерах. Это явилось бы с моей стороны милым ответным жестом. Но прежде я хотела сама увидеть эту картину.

— Вы купили ее, ваше сиятельство?

— Куплю, если после случившегося у меня еще останутся на это средства. Мои беды не связаны с картиной.

— Так я и думал. Спросил лишь на тот случай, если бы вы передумали и такая возможность выпала бы мне. Итак, продолжайте, прошу вас.

— Я бродила по огромным выставочным залам, которые были почти пусты. В какой-то момент почувствовала утомление и присела на один из диванов отдохнуть. Ко мне подошел элегантный господин и поклонился. Сначала я его не узнала, но затем радостно вскочила и протянула ему обе руки. Это оказался наш с Виолет старый добрый знакомый. Мы знали его еще по берлинским гастролям – известный и уважаемый адвокат доктор Оскар Фельд!

— Как вы сказали, графиня?