Книга Большая махинация, страница 8 – Балдуин Гроллер

— И каков был результат?

— Результат удовлетворил меня полностью. Волос указывал на человека с красивой черной бородой. Натуральный черный цвет, никаких следов искусственного красителя, – значит, наш курильщик совсем не старик. Я даже могу сказать, что это очень молодой человек. Волос был мягким и гибким. Не юношеский пушок, конечно, но все еще довольно нежный. Он был бы грубее и жестче, если бы его годами сбривали бритвой. Молодой человек, кстати, очень заботится о своей бороде, так как под микроскопом на волосе обнаружились следы бриллиантина. Это совершенно безвредное косметическое средство, но нужно быть немного тщеславным, чтобы его использовать. Поскольку вы знаете человека, о котором я говорю, сударыня, вы сможете судить, верно ли мое предположение.

— Думаю, вы просто зациклились на этой идее…

— Возможно. Но это неважно. Пойдем дальше. Здесь, на каминной полке, лежал окурок сигары.

— И какие выводы вы из этого сделали?

— Я был рад для начала убедиться, что сигара эта того же сорта, что и те, о которых сокрушался ваш супруг. Дальнейшие выводы напрашивались сами собой. Хотя нет. Позвольте мне еще раз вернуться к вашему слуге: я объясню, с чего я начал и чем, собственно, занимался. Я вызвал его сюда не без причины, а затем, чтобы вы еще раз взглянули на него. Итак. Этот человек блондин, и его лицо, как и положено приличному слуге, который в том числе прислуживает и за столом, гладко выбрито. Кроме того, как вы могли убедиться, когда он так дружелюбно мне улыбался, у него довольно плохие зубы. Наконец, вы могли оценить, что телосложение его довольно субтильное – он даже немного ниже меня ростом меня, а мы с вами уже установили, что неизвестный курильщик не только носит черную бороду и имеет очень хорошие зубы, но еще и выше меня на голову.

— Мы этого еще не установили!

— Тогда давайте сделаем это сейчас. Кончик сигары был не срезан ножом, а аккуратно откушен. Для этого нужны хорошие зубы. С этим мы разобрались. Теперь нужно доказать его высокий рост. Ничего нет проще. Давайте вспомним, как вы сидели тут в минувшую среду, милостивая госпожа, – хотя, впрочем, вспоминать и не нужно, потому что и сегодня расположились практически так же. Вы – на своем любимом месте, я – на почтительном расстоянии, но все же достаточно близко, чтобы поддерживать разговор, стою напротив, прислонившись к камину, и любуюсь вами. Вид, которым я наслаждаюсь, можно сказать, с высоты птичьего полета, восхитителен. Не сердитесь, госпожа Виолет, он действительно прекрасен. И я бы не покинул столь удачный наблюдательный пост без особой причины. Но если бы мне нужно было положить сигару, я бы отправился к курительному столику, где стоят пепельницы. Ведь я не смог бы дотянуться до каминной полки, она для меня слишком высока! А между тем окурок сигары я обнаружил именно там. Вот так я понял, что наш курильщик был изрядного роста. Верно, сударыня?

— Верно, – со смехом признала госпожа Виолет. – Пожалуй, должна сделать вам комплимент, господин Дагоберт. Вы ужасный человек, и мне кажется, что для меня самой будет лучше сразу признаться, как было дело, иначе вы в конце концов подумаете бог знает что!

— Никаких признаний! Я их отвергаю. Признания могут… Я, конечно, говорю чисто академически… Могут быть ложными. Из-за ложных признаний уже не раз совершались судебные ошибки, а меня ничто не может возмутить более, чем мысль о том, что такую ошибку могу совершить я сам. Кроме того, мне не нужно признание – оно мне больше ничего не даст. Я здесь всего лишь играю роль следователя и не выношу приговоров. Моя задача была выяснить обстоятельства дела и доказать, кто виновен в пропаже сигар. Состоится ли на заключительном заседании признание или нет, меня это не касается.