Книга Большая махинация, страница 65 – Балдуин Гроллер

Он откашлялся и продолжил:

— Когда мы прибыли, все уже собрались: доктор Валериан, придворный ювелир Фридингер, княгиня с матерью и даже тот самый лакей. Едва мы вошли, как адвокат тут же набросился на меня с заверениями, что ему крайне неприятно и все такое прочее в том же духе. Это был настоящий поток слов, в который к тому же вплетались реплики княгини и ее матери. Можно было сойти с ума! Но господин Дагоберт положил конец этому хаосу, заявив, что так вести переговоры невозможно. Прежде всего он поблагодарил за доверие, проявленное к нему как к председателю этого собрания…

— Погодите, – перебила госпожа Виолет, – разве его избрали председателем?

— Нет! – усмехнулся Дагоберт. – Но председатель был нужен, а в той компании почему-то не нашлось никого лучше меня.

— Итак, господин Дагоберт взял руководство на себя, – продолжил барон. – Он гарантировал полную свободу слова, но потребовал, чтобы говорили по очереди. Затем предложил адвокату княгини изложить суть дела и конкретные претензии. Адвокат попытался уклониться: мол, учитывая деликатность ситуации, лучше урегулировать все конфиденциально. Он предложил удалиться со мной для приватной беседы. Господин Дагоберт резко отверг это предложение. Для нас, заявил он, в деле нет ничего постыдного, и мы не боимся даже самой широкой огласки. Пусть адвокат смело приводит все факты.

«Если вы сами того желаете…» – процедил доктор Валериан и изложил уже известную вам историю. Закончил он так: «И теперь я требую, чтобы барон Фризе наконец дал объяснения!»

Господин Дагоберт тут же лишил меня слова, заявив, что барон, разумеется, не станет ничего объяснять. Более того, он сказал, что любой ответ на подобный вздор был бы ниже моего достоинства. Потом добавил, что готов извиниться за выражение «вздор» – возможно, оно не совсем парламентское, но употреблять более подходящее по смыслу слово «подлость» ему бы не хотелось. Он сказал, что крайне удивлен, как адвокат уровня доктора Валериана опустился до участия в такой грязной истории.

Тут доктор Валериан вспылил: «Я не позволю делать мне подобные замечания! Я сам прекрасно знаю, чем мне заниматься. Если это грязная история – а я и не спорю, – то виноваты в том не я и не мои клиенты. И мы не отступим от защиты своих прав, даже если противник – высокопоставленное лицо, чьи шутки или умопомрачения требуют разбирательства».

«Вы красиво говорите, господин доктор, – спокойно ответил господин Дагоберт, – но вынуждены будете отступить. Готов дать письменное заверение, если хотите. Мы скоро проясним суть дела».

Затем он внезапно повернулся к княгине: «Госпожа Обличева, вам есть что добавить?»

При этих словах адвокат и придворный ювелир удивленно переглянулись, а в прекрасных глазах «княгини» вспыхнул гнев.

«Если мне позволено будет что-то заметить, – ответила она, задыхаясь от волнения, – то лишь то, что я здесь не для того, чтобы выслушивать оскорбления!»

«Никто и не думает вас оскорблять. Я лишь хотел отметить, что мы здесь не в варьете и не в театре. Именно поэтому для нас вы здесь – не кто иной, как госпожа Обличева».

«Сейчас это не имеет никакого значения. Я лишь требую, чтобы барон вернул мне мое кольцо».

«Законное требование. Если господин барон взял кольцо, то он должен его вернуть».