Онлайн книга «Большая махинация»
|
— Что случилось? – зловеще поинтересовался Дагоберт, приоткрывая глаза. В его голосе слышалось что-то вроде отдаленных раскатов грома, а в заспанном взгляде сверкали зловещие предгрозовые зарницы. Горе камердинеру, если у него не найдется достойного оправдания! Но у Энгельберта оно имелось, поэтому в его голос был тверд. — Простите, господин Дагоберт, звонила госпожа Мейер! — А, госпожа Мейер – это другое дело! Дагоберт одним прыжком вскочил с кровати. Он был взъерошен, но выглядел уже не столь пугающе. — Нет необходимости подходить к телефону, – поспешил добавить слуга. – Звонок уже прервался. Мне лишь поручено сообщить следующее: господин Дагоберт окажет большую любезность, если согласится навестить госпожу Мейер по весьма срочному делу. — Хорошо, Энгельберт, скажи кучеру, чтобы немедленно запрягал. На самом деле Дагоберт знать не знал никакой госпожи Мейер. Это было лишь условное кодовое имя для телефонных переговоров с обер-комиссаром доктором Вайнлихом из уголовного отдела Венской полиции, не без основания считавшимся одним из самых проницательных ее умов. Дагоберт принял привычную утреннюю ванну, завершив ее, как всегда, холодным душем. Вскоре появился камердинер, чтобы растереть его полотенцем, после чего Дагоберт, не теряя времени, взял свои чугунные гантели и приступил к упражнениям. Их он завершил пятьюдесятью приседаниями и только тогда ощутил себя окончательно бодрым и проснувшимся. Он настолько привык к этим процедурам, что, если по какой-то причине его утренний ритуал был нарушен, весь день чувствовал себя не в своей тарелке. Быстро одевшись с помощью слуги, он направился в столовую, где его уже ожидал привычный завтрак: чай, масло, ветчина, яйца. Утро Дагоберта всегда проходило по одному и тому же сценарию. Ровно в половине десятого Дагоберт уже входил в кабинет доктора Вайнлиха в новом здании полицейского управления. Это была просторная комната с тремя окнами, обставленная с большим изяществом и комфортом, чем редко могут похвастаться служебные помещения. У двух угловых окон стояли большие письменные столы из светлого дуба. Между ними располагалось несколько глубоких кресел, обитых темно-красной кожей. На правой стене, единственной глухой, висел ростовой портрет императора, написанный маслом, на остальных – несколько изящно оформленных гравюр и фотографий. В левой стене была небольшая дверь, ведущая в комнату, где Вайнлих мог отдохнуть от дел. Когда Дагоберт вошел, Вайнлих быстро поднялся и тепло поприветствовал друга. — Я знал, Дагоберт, – воскликнул он, пожимая руку гостю, – что на вас всегда можно положиться! — То же самое я могу сказать и о вас, доктор. Располагайте мной! Оба устроились в больших кожаных креслах. — Очень неприятное дело! – начал обер-комиссар. – И вы должны помочь нам выйти из этого затруднительного положения. Не знаю, кто еще мог бы тут справиться! — Прежде всего, вы сам, доктор Вайнлих! — К сожалению, я не в силах. Дело в том, что вчера я был чрезвычайно занят… Вы слышали про убийство на Доминиканском бастионе…[104] — Конечно. С профессиональной точки зрения весьма изящное преступление. Надо отдать должное, мастерски исполненное! — Я не об убийстве хотел поговорить, Дагоберт. С ним я уже практически разобрался. Мне повезло. |