Книга Приключения Мартина Хьюитта, страница 40 – Артур Моррисон

Хьюитт задумался и остановился. И вдруг внезапно спросил:

— Не находите ли вы чего-нибудь знакомого в почерках, конвертах или бумаге?

— Нет, ничего.

— Хорошо, – сказал Хьюитт, – я думаю, познакомимся поближе с шантажистом. Вы, конечно, не должны обещать никакого выкупа.

— Но, мистер Хьюитт, я с радостью заплачу и сделаю всё необходимое. Сотня фунтов это ничто. Я с радостью заплачу их, чтобы вернуть моего сына.

— Ладно, посмотрим. Этот человек может и не выполнить своё обещание, но мы это проверим. Сейчас уже слишком поздно для заказа объявления в утреннем выпуске «Стандарта», но есть «Вечерний Стандарт» – и может быть, он имел в виду именно его – и утренний выпуск послезавтра. Я помещу объявление в обоих ближайших выпусках, предлагая этому человеку назначить встречу и подтвердить реальность его предложения, это привлечёт его, если он хочет денег и готов на всё, чтобы их получить. Что ещё вы можете мне сказать?

— Ничего. Но неужели вы ничего не выяснили сами? Только не говорите, что я должна провести ещё одну ночь в таком ужасном неведении.

— Боюсь, миссис Сетон, я должен просить вас потерпеть ещё немного. Мне удалось кое-что обнаружить, но пока это не помогло мне далеко продвинуться. Помните, что если и есть слово правды в этих письмах – а я думаю, что есть – то ребёнок в любом случае в безопасности, и так или иначе, но он будет найден. Оба письма подтверждают это.

Он говорил всё это скорее, чтобы поддержать свою клиентку, так как в действительности прогресс был невелик. Информация из Сити о прошлом мистера Сетона была весьма ограниченной. Его знали как преуспевающего биржевика, и это практически было всё. Был какой-то слух, что он был уже однажды женат, но ничего достоверного.

Весь следующий день Хьюитт этим делом не занимался. Его предыдущее расследование приковало его к письменному столу на целый день, и, даже не будь этой помехи, он мало что мог бы сделать в расследовании пропажи ребёнка. Его сбор информации в Сити ещё не был закончен, и кроме того, он ждал ответа на объявление. Однако около половины восьмого вечера пришла телеграмма:

Ребёнок вернулся. Срочно приходите. Сетон.

Через пять минут Хьюитт был в кэбе, направляющемся на северо-запад, и через полчаса он уже звонил в дверь особняка Сетонов. Внутри его ждала миссис Сетон, всё ещё в полу-истеричном состоянии, прижимая к себе ребёнка – умненького на вид малыша – и отказываясь отпустить его даже на минуту. Мистер Сетон стоял у камина в этой же комнате. Это был элегантный, хорошо одетый человек около тридцати пяти лет, и он начал объяснять смысл телеграммы сразу же после того, как поздоровался с Хьюиттом.

— Ребёнок вернулся, и это очень хорошо, – сказал он. – Но я не удовлетворён, мистер Хьюитт. Я хочу знать, почему он был похищен, и наказать виновных. Это в самом деле невероятно. Моя бедная жена ездила повсюду весь день – в том числе, и к вам – но вас не было, (Хьюитт приписал это Керрету, которому было сказано не беспокоить хозяина), и, конечно же, она ничего не добилась, но и не смогла отдохнуть. Ну а я был дома с половины пятого, и около шести я курил в маленькой утренней комнате – я часто использую её, как курительную – и смотрел на улицу через французское окно. Я ушёл из комнаты, и примерно через полчаса или немного позже, когда уже темнело, я вспомнил, что оставил окно открытым, и послал служанку закрыть его. Она отправилась прямиком в эту комнату, и там на полу, на том же месте, где его последний раз видели, сидел ребёнок, занимаясь своими игрушками как ни в чём не бывало!