Книга Королевы детектива, страница 83 – Мари Бенедикт

— Нет.

— А вы не обратили внимания, кто оставил бумажку?

— Своими глазами не видел, но догадываюсь. Перед самым закрытием за тем столиком сидел один джентльмен, вроде как иностранец. И он что-то писал в блокнотике огрызком карандаша.

— А как этот человек выглядел?

— Темноволосый, черноглазый… И даже кожа у него была очень смуглой, как будто он загорел на солнце. Больше ничего сказать не могу, мне было не до разглядывания этого посетителя – меня ждали другие столики. – Чуть помолчав, мужчина добавляет: – Хотя одну вещь я все-таки заметил.

— Какую же?

— Когда он делал заказ, его акцент показался мне довольно забавным. Только я в говорах не разбираюсь, потому понятия не имею, из каких краев был тот джентльмен.

— А полиция не привлекала вас к сотрудничеству?

— В смысле?

— Ну, может, они попросили вас опознать какого-то задержанного? Или предложили описать незнакомца художнику, чтобы тот набросал его примерный портрет?

Молодой мужчина фыркает, и отец вторит ему.

— Ну нет! И очень сомневаюсь, что такое вообще произойдет.

— Почему же?

— Потому что, когда мы сейчас заглянули в участок узнать, не надо ли им от нас чего, тот констебль за столом сказал, что они пришли к выводу, будто та записка – просто розыгрыш.

30 марта 1931 года

Лондон, Англия

Я расхаживаю по квартире. На плотно заставленных книжных полках мое внимание привлекает основательно истрепавшийся Оксфордский толковый словарь, служащий мне верой-правдой еще со времен колледжа. Вытаскиваю его и принимаюсь лихорадочно перелистывать, пока не отыскиваю нужное слово: «Розыгрыш – умышленное введение в заблуждение, иногда совершаемое в шутку и почти всегда подразумевающее обман или вымысел». И как же, скажите на милость, полиция без всякого расследования распознала в этом признании обман? Не говоря уже о том, что ни в признании, ни в убийстве Мэй ничего забавного нет. Внутри меня закипает ярость. Неудивительно, что работать сейчас я совершенно не в состоянии.

Вернув фолиант на почетное место в шкафу, я осознаю, что в данный момент готова взяться за что угодно, лишь бы не за сочинительство. Просто невозможно сосредоточиться на лежащем в основе моего романа придуманном убийстве, в то время как раскрытия требует самое что ни на есть настоящее. Завтра мы с остальными Королевами собираемся для распределения дальнейших задач: опросить работников театра, где идет «Кавалькада», с целью выяснить, с кем Мэй встречалась за кулисами; разыскать всех упомянутых в статье из «Дейли геральд», чтобы проверить, не связан ли кто из них с бедной медсестрой; попытаться раздобыть официальный отчет о пропавшей молодой скрипачке – вдруг какая-то ниточка ведет и к нашему делу; поговорить с продавщицами из ателье мадам Изобель; просмотреть копии показаний свидетелей в Булони на предмет, не заметил ли еще кто-нибудь, как Мэй беседовала с неизвестным мужчиной. Но до завтра еще целая вечность!

Я уже задумываюсь, не устроить ли перестановку в книжном шкафу, как вдруг раздается стук в дверь. Ну и кого там еще принесло? Вчера и позавчера Мак ночевал здесь, но сегодня он уехал в наш эссекский дом, чтобы закончить очерк о Таррингтоне, пока заключенный под стражу стряпчий дожидается суда. К тому же у мужа есть свой ключ. Ну а все прочие – школьные подруги, родственники, собратья по перу – договорились бы о встрече заранее. Мой график слишком непредсказуем, чтобы пытаться застать меня дома наудачу.