Книга Дело о золотой мушке, страница 98 – Эдмунд Криспин

6.45 (приблизительно). Хелен появляется в театре.

7.10 (приблизительно). Изольда уходит из Брейзноуза.

7.35–7.40. Изольда появляется в «Булаве и Скипетре» и разговаривает по телефону.

7.45. Хелен выходит на сцену. Дональд и Николас переходят в комнату напротив покоев Дональда.

7.50 (приблизительно). Роберт уходит из «Булавы и Скипетра» в колледж (не подтверждено).

7.54 (приблизительно). Изольда появляется в колледже.

7.55. Хелен уходит со сцены.

8.05. Роберт появляется в колледже.

8.21 (приблизительно). Роберт спускается в уборную.

8.24. Раздается выстрел.

8.25. Изольду находят мертвой.

8.45. Хелен опять выступает на сцене.

Джин и Шейла утверждают, что оставались весь вечер в своих комнатах (не подтверждено).

Рэйчел утверждает, что оставалась в кинотеатре до 9.00 (не подтверждено).

Дональд и Николас утверждают, что находились в комнате с 7.45 (не подтверждено)».

— Не вижу, чтобы от этого была какая-нибудь польза, – сказал Найджел, – половина показаний может быть ложной.

— Несомненно, так оно и есть, – спокойно ответил Фен. – Но как на многое проливают свет все эти «не подтверждено»! Все сразу становится ясным как день. Найджел, – добавил он, покровительственно похлопав его по спине, – скажи-ка мне, кстати, почему ты включил в список Хелен? Ты подозреваешь ее?

— Конечно же, нет. Но так он получается не столь коротким, а то было и вовсе смотреть не на что. Мне бы хотелось точно знать, что это не Хелен.

Фен усмехнулся.

— Нет, конечно, это не Хелен.

— По правде говоря, я только что попросил ее выйти за меня замуж.

Фен впал в восторг – впрочем, имевший свои границы.

— Голубчик мой! – воскликнул он. – Я в восхищении! Мы должны отметить это! Но не сейчас, – добавил он, невольно взглянув на часы. – Нам пора на вечернюю службу.

Он взял стихарь, висевший на спинке стула.

— Эта штуковина, – сказал он, перекидывая стихарь через руку, когда они вышли, – напоминает мне саван.

Войдя в часовню, Найджел был охвачен приятным чувством, которое обычно овладевает человеком, вернувшимся в знакомое по воспоминаниям место в уверенности, что оно осталось неизменным, – и так и оказалось. В общем, в одном он всегда был склонен согласиться с Уилксом: реставрация сделана на славу. Часовня имела опрятный обновленный вид, в то же время не производя впечатления кричащей новизны, и, по счастью, здесь не было и следа того запаха ветхости, который почти всегда чуть заметно присутствует в старых церквях. Витраж, пусть и не из тех, что привлекает ценителей со всех концов страны, представлял собой вполне отрадное зрелище, а гладкие золотые трубы нового органа, поставленного в северной от алтаря части галереи семь лет назад, образовывали завораживающе простой геометрический узор. Место органиста и железная лестница, которой он пользуется для выхода, расположенная внизу ризницы, были укрыты от глаз за большой деревянной, украшенной резьбой перегородкой. Над головой органиста было подвешено большое зеркало – средство, при помощи которого он мог видеть, что происходит внизу; из инструмента лились звуки той неуловимо дремотной импровизации, которую органисты, по-видимому, считают верхом возможных стараний, пока не начнется служба.

Фен отправился на места для ученых членов колледжа. Найджел устроился поближе к клиросу. В часовне в этот вечер было малолюдно. Президент колледжа сидел в своих молельных покоях^[177], угрюмо поглядывая кругом; кроме него, присутствовало небольшое число студентов и прихожан. Вскоре вошли хористы и священник, и импровизация, прозвучав каскадом быстрых, огненных, как фейерверк, модуляций в ключе первого гимна, прекратилась. Объявили начало мессы. За первой строкой «Ричмонда»^[178] последовал великолепный гимн Сэмюэля Джонсона^[179]: