Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 154 – Ник Савельев

Военный министр Сухомлинов, грузный, с одышкой, но с живыми, цепкими глазами, подал голос:

— Мобилизация займёт восемнадцать суток. Если мы медлим, мы теряем темп. Немцы уже развернули Восьмую армию. Ещё неделя, и они будут в Праге. Потом – Острава, Моравские Ворота, прямой путь на Краков. Мы должны объявить частичную мобилизацию немедленно.

— Частичную? – переспросил великий князь Николай Николаевич. – Вы всерьёз полагаете, что Берлин ограничится Богемией? Когда они покончат с остатками Австрии, они повернут на восток. И тогда частичной мобилизации будет мало. Нужна всеобщая. И нужна сейчас.

Сазонов кивнул.

— Я подготовил ноту. Если позволите, Ваше Величество.

Царь коротко кивнул. Сазонов развернул лист и прочитал вслух:

— «Правительство Его Императорского Величества не может оставаться безучастным к судьбе славянского населения Богемии и Моравии, оказавшегося перед лицом германской оккупации. Под предлогом защиты немецких общин Берлин осуществляет неприкрытую аннексию территорий, принадлежащих государству, с которым Российская Империя связана традиционными узами дружбы и династического родства. В этих обстоятельствах Россия вынуждена принять меры для защиты своих интересов и интересов братских славянских народов. С сего дня объявляется всеобщая мобилизация вооружённых сил Российской Империи».

Несколько секунд в зале стояла тишина. Потом заговорил царь. Голос его звучал глухо, но спокойно.

— Хорошо. Я подпишу указ. Делайте, что должно, господа. И да поможет нам Бог.

* * *

Телеграмма из Санкт-Петербурга пришла в Париж в три часа пополудни. Президент Пуанкаре прочитал её дважды, потом передал премьер-министру Вивиани, сидевшему напротив. Тот пробежал текст глазами и молча вернул.

— Они объявили мобилизацию, – произнёс Пуанкаре. – Это означает, что Берлин ответит тем же в течение суток. Война России с Германией начнётся раньше, чем мы рассчитывали. И начнётся она без Австрии. Точнее, с остатками Австрии-Венгрии на нашей стороне.

Вивиани покачал головой.

— Ирония судьбы. Два месяца назад мы считали Вену главной угрозой миру. Теперь Франц Фердинанд наш фактический союзник, а германские войска маршируют по Богемии. Если мы не поддержим русских сейчас, союз рухнет. И тогда мы останемся одни.

— Мы поддержим, – коротко ответил Пуанкаре. – Франция выполнит свои союзнические обязательства. Объявляйте мобилизацию. И передайте в Берлин, что любые враждебные действия против России будут рассматриваться как враждебные действия против Французской Республики. Casus foederis.

* * *

Сэр Эдвард Грей, министр иностранных дел Его Величества, стоял у окна кабинета и смотрел на серую гладь Сент-Джеймсского парка. Перед ним лежали две телеграммы. Одна из Петербурга – о мобилизации. Вторая из Берлина – уведомление о вводе войск в Богемию «для защиты немецкого населения».

В кабинет вошёл премьер-министр Асквит.

— Германия предлагает нам нейтралитет, – произнёс Грей, не оборачиваясь. – В обмен на невмешательство в чешские дела.

— И что вы ответили?

— Я ещё не ответил. Но думаю, что нет.

Асквит сел в кресло и закурил.

— Объясните.

Грей повернулся к нему.

— Если мы позволим Германии безнаказанно оккупировать Богемию, завтра она займёт Австрию, послезавтра Венгрию, а через месяц будет контролировать всю Центральную Европу. Континент превратится в германский протекторат, а мы останемся на острове, отрезанные от всего. Это конец британской дипломатии. Конец британского влияния.