Книга Золотой венец Трои, страница 90 – Ольга Тарасевич

— Маятник, ты издеваешься надо мной?!

И вот кольцо вращается против часовой стрелки, уверяя: никаких издевательств.

Отбросив с лица волосы, она уточняет:

— Посторонних на острове нет?

Ответ: «нет».

— Никто из туристов не убивал Эмилию?

Кольцо опять нервно дергается.

И в этот момент Лику осенило.

Все это, конечно, очень странно, но…

Ведь труп француженки не нашли! Возможно, маятник не может дать конкретный ответ по той причине, что Эмилия… что Эмилия жива?!

— Эмилия жива? – спрашивает Лика, с досадой отмечая: какое там спокойствие, сердце у нее стучит как сумасшедшее!

Сначала маятник говорит «да», но потом начинает показывать «нет».

— Эмилия умирает?! О господи…

Получить утвердительный вопрос на этот ответ ей не хотелось бы. Но он получен. А это значит – нельзя терять ни минуты!

— Андрей, – попросила Лика, – слушай, принеси, мне, пожалуйста, из гостиной папку, она возле телефона лежит. Там должен быть план территории.

Через минуту она расправила карту на поверхности пуфика.

— Где Эмилия?

Лика чувствует, что ее охватывает невольное волнение.

Для работы с картами маятник должен быть другой – с заостренным кончиком, который четко указывает направление.

Да, так и есть – кольцо качается туда-сюда, но разобраться с тем, что маятник хочет сказать, непросто.

Может, попробовать по-другому – вопросами?

— Эмилия сейчас находится на пляже?..

— Эмилия в подвале?..

— Эмилия возле бассейна?..

Но маятник дает отрицательные ответы, и это вызывает такое отчаяние, что Лика откладывает его в сторону.

Надо подумать. И успокоиться.

Нервы у нее уже на пределе – возможно, именно это и мешает получить правильный четкий ответ…

* * *

«Я умираю, – понимает Эмилия Мюрье, чувствуя, как с каждой минутой силы покидают ее. – Он все-таки добрался до меня! Добрался и смертельно ранил. Не добил только потому, что решил – жертва мертва. Я понимаю: надежды на помощь почти нет. Но как же сильно мне хочется жить! Надо верить, верить и не сдаваться – меня найдут, мне помогут. Только вера сейчас поможет мне сохранить жизнь… Все получилось как в моей собственной инсценировке: нож в груди, лужа крови. Только теперь это не игра, все происходит на самом деле…»

…А маньяк на острове действительно был.

Только не за пределами ресторана, а прямо внутри.

Расположился за столиком, уплетал за обе щеки, с изяществом пользуясь столовыми приборами.

Он вообще обладал достаточно хорошими манерами. Эстет сумасшедший!

Странно, что он ел с таким аппетитом.

Ведь перед его внутренним взором разливались моря крови, и острые ножи терзали беззащитную плоть, и ослабевшие жертвы стонали в муках…

Впрочем, это обстоятельство совершенно не мешало ему активно поглощать пищу и вести великосветскую беседу.

Почему в его душе накопилось столько испепеляющей ненависти?

Очевидно, она возгорелась еще в самом раннем детстве. Отсюда и все его проблемы. Ребенок слишком мал, чтобы перенести всю тяжесть какого-либо несчастья: какие-то последствия кризиса впоследствии осознаются и преодолеваются, но бîльшая часть воспоминаний блокируется подсознанием, а потом всю жизнь тлеет, тлеет в душе… Неукрощенные демоны просто терпеливо дожидаются своего часа, чтобы потом вырваться на свободу и все разрушить, испепелить, залить кровью.

Триггером, спусковым механизмом, активизирующим подавляемые агрессивные намерения, может оказаться все что угодно. Но, похоже, в этом конкретном случае таким триггером стала стрессовая ситуация, связанная с ограблением.