Онлайн книга «Золотой венец Трои»
|
А Эней, утолив первый голод и пригубив вина из золотого кубка, приступил к рассказу… Боль несказанную вновь испытать велишь мне, царица! Видел воочию я, как мощь Троянской державы – Царства, достойного слез, – сокрушило коварство данайцев; Бедственных битв я участником был; кто, о них повествуя, Будь он даже долоп, мирмидонец иль воин Улисса, Мог бы слезы сдержать?..[5] Эней, волнуясь, говорил о том, как данайцы обманули жителей Трои: оставили у стен города огромного деревянного коня, а сами исчезли. «Это жертва, принесенная нам побежденным противником», – решили троянцы и втащили в город тяжеленного коня. В нем же скрывались воины коварного неприятеля. И завязалась битва, победить в которой троянцы уже не смогли, хотя прежде им всегда хватало сил для защиты своего города. Слишком уж неожиданным оказалось нападение. Кто бы мог подумать, что множество воинов уместятся в жертвенном коне! — Благодарю за приют вас, прекрасные богини Карфагена! Спасибо за пир, за великолепные яства. Теперь же… Эней соскользнул с ложа и подошел к золотому ларцу, который перед началом пира троянцы оставили у дверей. Когда гость начал извлекать находившиеся там предметы, по зале пронеслась волна восхищенного шепота. Сначала Эней вынул расшитый золотом плащ, сиявший ярче самого яркого солнца даже в приглушенном свете факелов. Потом достал шафранный покров для ложа – с причудливыми тонкими узорами, напоминавшими листья аканта. — Здесь лежит и жезл, в прежние дни его носила Илиона, старшая дочь Приама – царя. Ожерелье из жемчугов, а еще… Дидона замерла. Эней приблизился к ней, в его руках переливался и сверкал золотой венец, украшенный драгоценными камнями. Венец состоял из двух ободков. Выложены они были изумрудами и сапфирами, такими крупными, что разноцветные огоньки пригоршнями рассыпались вокруг, отражая попадавший на камни свет. А между двумя ободками – искусно сделанные фигурки, соединенные словно в хороводе: дивные золотые цветы, бабочки, птицы… Этот райский фигурный сад, отлитый из золота, украшен и многоцветными алмазами… — Прими же, Дидона, в знак нашей благодарности эти дары, спасенные из великой Трои. – Эней поклонился и осторожно снял с головы царицы золотой обруч, которым та закрепляла тяжелые локоны. – Этот венец прекрасен! И все-таки он недостоин твоей красоты, которая сияет ярче золота и покоряет все сердца! — Благодарю за дары, досточтимый Эней. Я буду всегда носить этот венец, и… Она запнулась. Горячая рука Энея вдруг нашла в складках хитона маленькую ручку Дидоны… и нежно ее пожала! Влюбленная, взволнованная, царица Карфагена совершенно забыла о недобрых предчувствиях, которые с раннего утра заставляли хмуриться ее тонкие брови. Она забыла о них, но совершенно напрасно… * * * Фонари в парке почти не горят. В разлившейся, как море, темноте скрывается угроза. Пронизывающий ветер нагнал на небо облака, и в чернильной мгле ночи не видно даже слабых отблесков луны и звезд. Но темнота сама по себе неопасна. Просто именно теперь в ней затаилась беда… Быстрее! Скорее! Лика Вронская бежит по аллее, ветки хлещут ее по лицу, каблуки вязнут в земле. Звуков погони не слышно, но от этого только хуже… В ночном черном безмолвии ее шею вдруг обжигает чужое дыхание, ледяные пальцы стискивают плечи, живот вспарывает боль. |