Книга Тайна «Красной Москвы», страница 87 – Ольга Тарасевич

— В феврале? У меня тоже собака, и тоже голден. Но Снап никогда зимой клещей не цеплял.

— У нас тут сосновый бор рядом. И аэропорт. Мне соседка рассказывала, что какие-то трубы теплые там проходят. Я не верила. Но факт остается фактом — пироплазмоз. Хорошо, анализы быстро сделали, капельниц несколько поставили. Ожила моя Одри. А день назад казалось — не вытянем.

— Сочувствую… Но все-таки клещ зимой… А вы уверены, что в вашей ветеринарной клинике вас не обманывают? В какой центр вы обращаетесь?

— На Каширке. Очень далеко и неудобно ездить, но там работает самый классный врач, который еще прошлую собаку нашу лечил. Он уникальный ветеринар…

«Ветеринарная клиника известна, порода и имя владельца тоже, день обращения и диагноз прилагаются. Я проверю ее в два счета, — пронеслось у меня в голове. — Странно, что муж соврал про репетицию в театре. Хотя, может, он уже столько принял на грудь, что вообще ничего не соображал?»

Я решила сменить тему и, сделав глоток чая, поинтересовалась:

— А вам понравилось в парфюмерной мастерской Орехова?

Катя пожала плечами:

— Да, там интересно. Мне часто дарят сертификаты на изготовление личных ароматов. У меня уже флаконов пять от Орехова, наверное.

— Вы ими пользуетесь?

— Редко. Только это между нами, хорошо? Я люблю старую классику — Шанель, Герлен.

— А «Красную Москву»?

— Еще больше, чем Шанель! Мне кажется, они очень похожи. Но «Красная Москва» мягче и женственнее. Кстати, у Стаса есть старинный флакончик, очень красивый! А какой аромат, — Савицкая закатила глаза. — Не надышаться! Стас провел пробочкой мне по запястью — я чувствовала аромат после нескольких душей! Умели же раньше делать духи!

Ее голос звучит естественно.

Она выглядит очень милой и искренней.

По своей инициативе она перевела разговор на роковой флакон.

Но я все время себе напоминаю: Екатерина Савицкая — профессиональная актриса.

Так что мне надо не идти на поводу эмоций, а думать и проверять…

— Одри, что это ты несешь?

Катя улыбается, а потом ее лицо каменеет.

Голденша, виляя хвостом, кладет перед хозяйкой светлый кружевной лифчик.

— Ах ты бессовестная собака! — Катя хватает белье, идет к ванной комнате, открывает дверь и закидывает его внутрь. — Ну как тебе не стыдно!

Я глажу Одри, что-то рассказываю о Снапе. Но думаю при этом совершенно о другом.

Савицкая очень хорошая актриса. Но собака застала ее врасплох.

Катя посмотрела на лифчик — и испугалась.

Как я вела бы себя в такой ситуации? Может, мне было бы неловко. Но чего тут бояться?

А Катя испугалась.

Наверное, потому, что это не ее белье. Размер, по идее, совпадает — стандартный третий номер, как у меня, у нее и еще у многих-многих женщин. Но любая отличит свой лифчик от чужого! Катя испугалась, потому что этот кусочек белой материи сделал ей очень-очень больно.

У голденов это породное. Обнаружат новый необычный предмет — и несут хозяину. Вещи с хозяйским запахом их не интересуют. Но они рады сложить к ногам хозяина «добычу». Когда-то голдены принимали участие в охоте. В городских джунглях охотиться больше не на кого. Но рефлексы охотников у них остались. Владельцам собак этой породы нужно очень осторожно проходить возле кучек дерьма, мертвых птичек и тому подобных «деликатесов». Стоит только зазеваться — и голден плюхнется на спину и начнет с блаженной улыбкой кататься по грязи, «отбивая» свой запах. Зачем им это надо с учетом жизненных реалий — непонятно. Рефлекс. Ну и «добычу» приносят, вещички со странным запахом…