Онлайн книга «Тайна «Красной Москвы»»
|
Уж не знаю, как разобрался Солнцев во всех моих сбивчивых объяснениях. Может, понял по мимике и жестикуляции, что зла я ни ему, ни Соколовой не желаю, а сама — курица курицей. Но его лицо смягчилось. — Соколова ко всем этим ужасам не имеет отношения. — Солнцев сел за компьютер, защелкал по клавиатуре. — Вот, видите — я наблюдаю ее уже четыре года, еще когда она была в профессиональном спорте. У нее клептомания. Лена неравнодушна к ювелирным украшениям, всяким блестящим вещицам. Флакон, который был в мастерской Орехова, манил ее, она хотела его украсть. Но кражи она все-таки не совершала. — Почему вы так уверены? — Потому что она принимает антидепрессанты, стабилизаторы настроения и противосудорожные препараты. Клептоман при краже испытывает возбуждение, потом эйфорию, затем наступает период отвращения к себе. У клептоманов в силу разных факторов — наследственности, черепно-мозговых травм, перенесенных инфекционных заболеваний — нарушен синтез нейромедиатора. Это химическое вещество, отвечающее за выработку серотонина — гормона удовольствия. Снижение выработки серотонина приводит к импульсивному поведению, и клептоман старается восполнить его путем воровства, так как в момент кражи он освобождает другой нейромедиатор — дофамин. — Я ничего не понимаю. — Ну если совсем просто — Лена пьет таблетки, не позволяющие ей воровать, физически у нее нет необходимых клептоману импульсов. Она принимает препараты, помогающие организму вырабатывать нейромедиаторы; ей не надо воровать, чтобы их получить. Но у нее остался сильный психологический страх. Вот это корректировать намного сложнее. Тут и слезы, и истерики. — А убить клептоман может? — Ради кражи? Маловероятно. Разве что в критической ситуации при самообороне — как и любой другой человек, в нас заложен инстинкт сохранения собственной жизни. — Вы уверены, что Соколова не убивала? — Естественно! С ее возбудимой нервной системой в случае такого стресса она бы уже была в состоянии нервного срыва. — По мне, так она сейчас именно в таком состоянии. Солнцев пожал плечами: — Вы мало общались с профессиональными спортсменами. Их годами затачивали на достижение результата. Всю свою жизнь они бегут быстрее-выше-сильнее. Они бегут и знают, что должны победить. И что родина о них позаботится. Они как дети — видят только сиюминутное, о будущем не задумываются. Окончание спортивной карьеры — это всегда шок и стресс. Внешне они — красивые, известные, успешные люди. Внутренне и психически они не соответствуют своей возрастной планке, они не умеют выстраивать личные отношения, у них зачастую наблюдаются сложности в общении, трудоустройстве. Понимая собственную беспомощность, они паникуют. А у Соколовой на весь этот багаж еще и наложилась клептомания, страх того, что журналисты узнают о ее болезни. Хотите совет? Забудьте о Лене и ищите убийцу в другом месте. Я уверен: Соколова ко всей этой чудовищной истории не причастна… * * * — Да, Снапи, это был не самый плодотворный день с точки зрения расследования. — Я протянула руку и потрепала собаку по рыжей холке. От удовольствия Снап закрыл глаза и улыбнулся. — Екатерину Савицкую не нашла, Полину Уткину и Елену Соколову вроде бы подозревать нет оснований. Но самый большой облом случился с Ириной Бодягиной… |