Онлайн книга «Тайна «Красной Москвы»»
|
Но Стас находится в коме. А это значит, именно сейчас мне надо брать на себя ответственность и решать, как поступить. По-прежнему скрывать от Миронова часть информации? Или рассказать правду? Врать я очень не люблю. Иногда приходится это делать, но я всегда страдаю в таких ситуациях. Мне кажется, говорить неправду очень глупо и неосмотрительно. Жизнь человека может прерваться в любое мгновение. Шансов исправиться и наворотить добрых дел при таком раскладе не остается. И что тогда предъявить для отчета о бытии бренной физической оболочки? Кучу лжи? Оправдания этой кучи лжи? Как-то все это будет мелочно и несерьезно. Может, подобные рассуждения глупы или пафосны. Но я так живу. Или, по крайней мере, пытаюсь… Только вот сейчас у меня, наверное, снова не получится. — До того как я пришла в мастерскую Орехова, Стас приезжал ко мне домой. Привез заказ, — вздохнув, я начала активно портить свою карму. — Помните, я рассказывала вам, у меня был подарочный сертификат? И Стас решил, несмотря на все произошедшие неприятности, выполнить свои обязательства и сделать для меня духи. Утром он проезжал мимо моего коттеджного поселка и заехал, чтобы передать заказ. Я торопилась, мне надо было уезжать. И духи я понюхала только вечером. Позвонила Стасу, чтобы поблагодарить его. Мне показалось, что ему плохо, разговор внезапно прервался. Я приехала, чтобы помочь. И, в общем, у меня это по итогу получилось. Правда же? Миронов кивнул: — Ну допустим. Орехов говорил вам, кто на него напал? — Я думаю, мужчина. Орехов сказал про него «он». Но вообще парфюмер бредил. У него галлюцинации начались. Смотрит вроде на меня — говорит про свою маму. — Все к лучшему! Я фигею от наших людей! Орехов этот! У него в мастерской лаборанта замочили. Преступник не найден! Что он тут вошкался?! Сидел бы дома тихонечко! А руководство этого долбаного кондоминиума?! Опера пошли по камерам видеонаблюдения выяснять. И что? А ничего, не изъяли они записей. После прошлого убийства две камеры, захватывавшие подъезд, так и не починили! Наверное, ждут, когда убийца полдома вырежет. — Владлен Ильич вскочил с дивана, поправил пиджак и стал нервно расхаживать по комнате. — А Миронов за все отдувайся! Раскрываемость давай! Вокруг одни идиоты — а мне что, разорваться?! Мне стало очень стыдно. Я подумала о том, что в нашем с Андреем коттедже, наверное, могли сохраниться отпечатки пальцев преступника. Возможно, камеры домов соседей что-то зацепили (мы с мужем возле своего дома систему видеонаблюдения решили не устанавливать, калитка и ворота прекрасно просматриваются из окон дома. Ценных вещей в доме нет, красть особо нечего. Ну а если залезут все-таки, как залезли в один из домов в нашей деревне — то воры точно так же, как у пострадавших соседей, раздолбают молотком записывающее устройство). Но если рассказать Миронову о том, что в моем доме преступник что-то искал — он вытянет из меня правду об этом старинном флаконе. «Не буду ничего рассказывать, — решила я, сочувственно поглядывая на следователя. Выглядел он неважно; производил впечатление человека с хроническим недосыпом. — И потом, я тоже с ног валюсь от усталости. А если эксперты будут работать — то до утра не прилягу». Я думала добраться до дома, забрать собаку и напроситься в гости к соседям. |