Онлайн книга «Тайна «Красной Москвы»»
|
Антон плакал, когда видел Катю в роли Катерины Ивановны из «Преступления и наказания» или шекспировской Джульетты. А Настя из «На дне»! Там было невозможно узнать Савицкую, с ее красотой так достоверно, до вопиющего отталкивающего уродства, изобразить страдания… Только заядлые театралы знали: Савицкая умеет менять свое лицо до неузнаваемости, у нее настолько пластичная мимика, позволяющая перестраиваться под каждого персонажа, что кажется, у этой актрисы множество лиц, для каждой роли у нее есть отдельная внешность. Если бы Антон сам не был актером, он никогда бы не поверил, что такое перевоплощение возможно. Он часто пел ей Макаревича: — Она меняет свой рост, меняет цвет глаз, Она именно то, что нужно здесь и сейчас… Катя смеялась, кивала: — Сам такой! Ты тоже так могешь! Как-то вечером они устроили соревнования — перевоплотиться друг в друга. На грим пришлось потратить много времени. Но результат того стоил. Это были совершенно незабываемые ощущения — сделать из своего лица лицо любимой женщины, и увидеть, как она превращается в тебя. Это был шок. Сначала они молча смотрели друг на друга. А потом стали срывать одежду и занялись таким жадным яростным сексом, как будто бы первый раз дорвались до вожделенных тел… — Я хочу ребенка! Ну почему я была такой дурой! Послушалась Иванова. — Катя приподнялась на постели, надула щеки, сгорбилась, как бывший супруг — «Катюша, сейчас не время. Все женщины через это проходят». И ты знаешь, что самое ужасное? Что мне было все равно. И вроде уже не маленькая была, лет двадцать пять. Соображалка уже работать должна была. Антон молча гладил ее по светлым волосам. Он понимал, почему Катя так поступила. Ему ведь тоже до встречи с ней дети были совершенно не нужны и никакой ценности не представляли. А потом Бог послал ему любовь. И стало ясно: нет большего счастья, чем соединиться с любимым человеком в ребенке… Но нет так нет. У Кати детей быть не может. А усыновленные дети или дети от другой женщины — это все совершенно бессмысленно. — Тош, а давай заведем собаку? — как-то предложила Катя, в очередной раз всплакнув над своим бесплодием. — У нас с Ивановым была собака, голден. Федя ее себе оставил. Давай выберем щенка-голдена? Порода — супер! — Хоть крокодила готов завести. Только не плачь больше никогда, а улыбайся. — А если по роли положено? — По роли — другое дело. — Антон обнял худенькие плечи жены, зарылся лицом в светлые локоны и поцеловал затылочек. — Катька, я тебя так люблю. — И я тебя. А мы щенка какого пола выберем? — Мужика брать надо. — Мужика? Ну ладно, хорошо! «Мужик» по итогу оказался сукой, толстенькой, переваливающейся с лапки на лапку, с умненькими карими глазками. Она радостно понеслась к ним, пришедшим посмотреть щенков, обогнала братьев и сестер, села возле Кати с видом победительницы. — Я назову ее Одри, — счастливо лепетала Катя, целуя мокрый кожаный носик новоприобретенного сокровища. — Ты же не против, милый? Правда, она похожа на Одри Хепберн? Антон кивал: — Правда, любимая! Сходства между пухлым рыжим комком и изящной актрисой-брюнеткой Антон, конечно, не видел. Но он так любил жену, что ему постоянно хотелось с ней во всем соглашаться, делать большие и маленькие сюрпризы, баловать и удивлять. Кстати, со временем, когда Одри выросла, грации и изящества ей стало не занимать. |