Онлайн книга «Рубиновый»
|
Вытащил-таки занозу ее имени из профессиональной журналистской памяти. Кто бы сомневался. — Добрый вечер, Вика! А это не вы были на моей программе как корреспондент издания с романтичным названием «Желтуха: альковные тайны»? — Нет! Нет. Вы ошибаетесь! Я в хорошей форме. Отличное название для газеты сочинила! Впрочем, не очень-то я и кривлю душой, лицо девицы мне действительно кажется смутно знакомым. Наплевать, где мы могли с ней пересечься. Главное — удар. Я с искренним наслаждением бью Диму под дых. Он ненавидит бульварную прессу. И даже предположение о том, что сегодня он обменялся парой ничего не значащих фраз с милой девицей, а завтра в газетах появятся заголовки: «Данилов изменяет Минаре», способно лишить его и сна, и аппетита. Мы жестки с нашими собеседниками. И уязвимы, когда сами становимся героями публикаций или сюжетов. Наконец-то. Дождалась. Ура! У нас семейный ужин, идиллия. Дима сбегал-таки за мясом, у Алены симпатичные шоколадные усики на хитрой мордашке, я похрустываю своим салатом. Муж удаляется под аккомпанемент моей мысли: «Обжорка…» Ошиблась: романтик! Струны гитары, божественные звуки. О, эта испанская музыка! От нее — слезы в глазах, и кровь, кажется, превращается в электрический ток, бегущий по венам. Дима явно украл широкополую черную шляпу у гитариста. В его руках — букет красных роз, он становится на колени, и весь ресторан взрывается одобрительными аплодисментами. Черное, красное, я, Дима, — мы хорошо смотримся в этом кадре. Улыбаюсь, поднимаю выше подбородок, прячу лицо в аромат роз, и… Саша. Он смотрит на меня в упор. Нет, не смотрит — режет. Болезненный, сухой взгляд — острый нож… Аленка вдруг нырнула под стол, завозилась там, шкодливый котенок. — Минара, а тут конверт из букета выпал. Вот, смотри-ка! Дима, нахлобучив музыканту на лоб шляпу, вернулся за столик. Притворно нахмурился: — Любовное послание? Увы, я тут совершенно ни при чем. — Оно в букете было, можно? — Аленка хватает конверт, он не запечатан, и… — Странная открытка, правда? Странная — не то слово. Не то. Похоже, в конверте — репродукция картины. Я бы назвала ее просто. Смерть. Полуразложившиеся останки в когда-то роскошном церковном одеянии. Жуки, черви, шевелящаяся противная масса, и вместе с тем — отчетливость деталей, лапок, брюшек, ну и дерьмо! Жутко выглядят руки трупа, костлявые, почти истлевшие. Но страшнее всего — бессмысленная оскалившаяся улыбка обтянутого желтой кожей черепа. Вздрогнув, муж перевернул открытку: — Хуан де Вальдес Леаль. Название работы можно, наверное, перевести так: «Конец славы мира». Алена… Посмотри на меня! — Дима. Дим! Не ругай ее. Она же не виновата в том, что ненавидит меня. Просто по-другому девочка не может. — Алена! Я сказал, посмотри на меня! Девчонка послушно таращится в переносицу отца. Я вижу, как ее шею заливает краска. В коттедж мы возвращаемся под мерные причитания Данилова. Алена наказана, никакой шоу-программы. Но как здесь закрыть ребенка? Легким движением руки балконная дверь отодвигается, и весь отель в распоряжении прыткой дитятки. Поэтому в воспитательных целях мы будем сидеть в номере все вместе. И кто же, получается, в итоге наказан: мы или Алена? Я думаю о том, что очень хочу на дискотеку, Дима щелкает выключателем, а девочка орет как резаная. |