Книга Рубиновый, страница 69 – Дарья Донцова, Елена Михалкова, Мария Брикер, и др.

И вот тут-то все и произошло.

Павел Калугин, к тому моменту дурачившийся вместе с остальной компанией, забежал в будущую библиотеку, быстро огляделся, с преувеличенным поклоном выхватил из рук Анатолия тетрадь и бросился, хохоча, удирать по коридору. Остальная компания с восторгом подхватила забаву, потому что разговоры Алевтины о поэзии сквозь сжатые зубы изрядно утомили изысканное общество. Общество, улюлюкая и свистя, помчалось догонять Калугина, благо в полупустых комнатах можно было не опасаться разбить ценную вазу или опрокинуть хрупкий стеклянный шкафчик.

— Маринка, загоняй его в библиотеку!

— Коля, слева, слева заходи!

— Ату его! Ату!

Спрятавшись в одной из комнат и переждав, пока вся компания проскочит мимо, Калугин пробежал по коридору обратно – мимо слегка опешившей Маши – и сшиб локтем переставленный ею цветок-башенку. Почти догнавшему его мужу Марины пришлось затормозить, на него налетели остальные, и в коридоре образовалась куча-мала.

— Не обращайте на них внимания, – посоветовала Алевтина Маше, выходя в коридор. – Павел у нас – носитель вируса коллективного безумия. Кстати, куда он делся?

— Пусть тетрадь отдаст! – прогремел Анатолий, тщетно пытаясь перешагнуть через сидящих на полу людей. – Что за шутки?

«Пират» обнаружился возле закрытой двери. Прислонившись к стене, он небрежно помахивал тетрадью, на обложке которой была нарисована черная кошка. Дождавшись, пока все соберутся рядом, он объявил:

— Предлагаю пари! Давайте спорить, что я за пять минут спрячу тетрадь в комнате так, что вы ее не найдете! Нет, не за пять – за десять!

Пухлая маленькая Вика, приятельница Алевтины, подошла к двери, заглянула в комнату.

— Здесь почти ничего нет! – Голос ее гулко отдавался от стен. – Просто белая комната. Только трельяж какой-то старый.

— Не старый, а старинный, – возразила недовольно Алевтина. – Я все хочу его отреставрировать, да не успеваю.

Павел осторожно оттеснил Вику от двери.

— Не подглядывать! У меня есть одно место на примете, не хочу, чтобы его обнаружили раньше времени. Десять минут, все помнят?

Анатолий оценивающим взглядом окинул тетрадь, которую Калугин держал над головой.

— Некуда ее прятать, – уверенно сказал он.

— Ничего, я попробую.

— Рискнешь сотней?

— Сотней? Маловато. Давай на триста.

Гроздев довольно хохотнул, качнул лобастой головой.

— Сделаю я тебя, Павлуша, на триста зеленых. Может, передумаешь?

— Кто кого сделает – большой вопрос! Про десять минут не забыл, нет?

— А искать могут все?

— Те, кто согласится на пари.

Калугин усмехнулся, глядя на недоверчивое лицо бывшего партнера, обдумывавшего, где же в его предложении подвох. Комнату Анатолий помнил и был уверен, что толстую общую тетрадь в ней спрятать негде.

— А мы ведь тебя обыщем, когда ты выйдешь, – протянул он.

— Да пожалуйста.

Догадка о том, что собирается сделать с тетрадью Павел, мелькнула на лице Гроздева, и он подавил усмешку. «Думаешь, Пашка, что всех перехитришь?»

— Согласен, – решительно сказал он.

— И я тоже! – подал голос веселый кругленький человечек с не подходящим ему именем Рудольф.

— А дамы могут принять участие в пари?

— Разумеется, Оленька, зачем спрашивать?

— Тогда и я хочу!

— И я! Люблю искать спрятанное.

— Натренировались, наверное, на супруге – да, Ксения Ильинична?