Книга Новогодний детектив 2008, страница 23 – Наталья Николаевна Александрова, Дарья Донцова, Татьяна Полякова, и др.

— У меня есть платье, – шмыгнула носом Маша, завороженно глядя на необыкновенной красоты туалеты: тафта, атлас, бархат, органза, кружево – все платья в отличном состоянии, словно только что из магазина.

— Боже, когда ты уже прекратишь мне перечить, несносная девица! – закатила глаза Ольга Сергеевна. – Эти туалеты – не какой-нибудь ширпотреб, они сшиты на заказ у лучших портных Англии, Франции и Америки! А твое платьице, наверное, на вещевом рынке куплено? Хочешь меня опозорить перед гостями? Меряй немедленно туалеты! Возможно, наряд придется по фигуре подогнать, а времени у нас в обрез.

— Я не умею шить, – буркнула Мария.

— Тебя никто и не просит. Просто делай то, что тебе говорят.

По фигуре ничего подгонять не пришлось, все наряды подошли, но Маша растерялась, поэтому Ольга Сергеевна выбрала для нее туалет сама. Маленькое черное платье, скромное, но идеально скроенное, оно сидело, как влитое, и делало ее фигурку стройной и изящной. Винтажные бархатные туфли с пряжкой и тупым мысочком тоже идеально смотрелись на ногах. Вознесенская попросила ее присесть напротив, сделала Марусе макияж и умело уложила волосы.

— Шарман, – с одобрением сказала Ольга Сергеевна, повернув ее к зеркалу. – Ты очень красивая девушка, Машенька! У тебя редкая, утонченная, аристократическая красота. Огранить бы тебя, и засверкаешь, как бриллиант. Жаль, что времени у меня мало. К слову, о бриллиантах… – Вознесенская выдвинула ящик трюмо, достала плоскую коробочку, обитую бордовым шелком, и передала ее Маше. – Надень, пожалуйста, эти украшения к ужину. А теперь иди, мне надо немного отдохнуть. Устала я, Машенька.

— Конечно, Ольга Сергеевна, – кивнула Маша и торопливо вышла. Второй раз за вечер Вознесенская назвала ее Машенькой, и в голосе ее прозвучала непривычная нежность. Марусе вдруг стало так жалко эту пожилую одинокую несчастную женщину, что даже сердце зашлось от грусти, и она отчетливо поняла, что не оставит Ольгу Сергеевну одну – не сможет, если, конечно, хозяйка сама не выставит ее вон.

Коробочку она открыла в своей комнате – и ахнула. Внутри, на алом бархате, переливались и сверкали: старинное кольцо, серьги и ожерелье из черных камней. Сердце екнуло. Вознесенская, кажется, что-то говорила о бриллиантах… Неужели эти камни… Боже, она читала, что черные бриллианты считаются самыми дорогими, а значит, украшения стоят целое состояние! Надевать это великолепие было страшно – не дай бог, что-нибудь случится, но спорить с Ольгой Сергеевной бесполезно. Мария аккуратно надела гарнитур и снова прилипла к зеркалу. Из стекла на нее смотрела стройная привлекательная незнакомка – настоящая леди.

Никто и никогда не говорил Марусе, что она красивая, даже мама. У нее и парня-то не было, не считая Вовки, соседа, который ни одной юбки мимо не пропускал. С детства она считала себя уродкой, прятала глаза, сутулилась, сторонилась парней, одевалась неброско и почти не пользовалась косметикой, чтобы не привлекать к себе внимания. Вовка был красив, но туповат, Марусе он совсем не нравился, но ухаживания его она благосклонно приняла и даже разрешила поцеловать себя в губы. Очень захотелось узнать, каково это – быть чьей-то девушкой. Роман их длился месяц, до тех пор пока Вовка не полез к ней под юбку – противно стало до омерзения. Впервые все должно случиться по любви, решила Маруся и – отправила Вовку в далекие дали.