Книга Новогодний детектив 2008, страница 14 – Наталья Николаевна Александрова, Дарья Донцова, Татьяна Полякова, и др.

Напоследок он бросил взгляд на автобус. На его лобовом стекле красовалась табличка:

«Каменск-Уральский детский дом № 4».

— Эй, Валентин! – окликнул Мехреньгина в столовой Генка Окуньков. – Давай сюда!

Мехреньгин поставил поднос на свободное место и с неодобрением поглядел на четыре котлеты, тесно расположившиеся на Генкиной тарелке. Все знали, что буфетчица Катя неравнодушна к Генке и дает ему двойные порции. Генка, со своей стороны, поглядывал на Катю благосклонно и даже подумывал жениться, чтобы не платить за обеды.

— Какие новости? – спросил он.

Генка с сожалением оторвался от котлет и рассказал, что того опасного типа пришлось выпустить, поскольку улик против него опять не нашлось. Куда делись деньги – непонятно. И ведь это представить невозможно, что тип с Крутиковым встречались для того только, чтобы обменяться эротическими журналами, да то и далеко не новыми.

Валентин усмехнулся. Его-то Крутиков вывел на своего бывшего родственника, а тот с перепугу тут же выболтал имя того, от кого получил шапку. При этом выглядел родственник таким радостным, что Мехреньгин невольно заподозрил, что за ним числится еще что-то.

— Мехреньгин! – раздался над ним начальственный бас подполковника Лося.

— Здрасте, Игорь Олегович! – Валентин вскочил, с грохотом опрокинув стул.

— Молодец, Валентин, – гудел Лось, – оперативно раскрыл ограбление вдовы профессорской. С блеском дело раскрутил, вернули пожилой женщине почти все пожитки. Благодарность тебе в приказе будет и премию квартальную… посодействуем. Как раз к Новому году.

— Стараемся… – не по уставу ответил Мехреньгин, – работаем…

— Везет же людям, – сказал Генка Окуньков, дожевывая очередную котлету.

Вознесенская, поджав узкие губы, смотрела Аркадию в глаза и ждала, но он не знал, чем обнадежить свою клиентку – убийцу сына Ольги Сергеевны вычислить так и не удалось, в голове роились лишь предположения, не подтвержденные фактами.

Дело оказалось довольно странным: смерть сына Вознесенской в точности повторяла трагическую кончину мужа Ольги Сергеевны, который погиб несколько лет тому назад – выпал из окна собственной квартиры. Супруг Вознесенской, Лев Борисович, в прошлом знаменитый оперный певец, был моложе жены на десять лет, но пребывал в отличие от своей здравомыслящей супруги в легком маразме – любил исполнять арии, стоя на подоконнике в одних трусах и галстуке-бабочке. Его потрясающий тенор собирал во дворе толпу зевак, певцу бурно аплодировали. Местные алкаши, домохозяйки, малышня, старушки – все были его страстными поклонниками и с нетерпением ждали очередного концерта, но ни у кого не вызывало сомнений, что у солиста с головой большие проблемы. Когда Лев Борисович совершил полет с седьмого этажа, следствие особо не напрягалось. Следов насилия на его теле не обнаружили, на столе нашли предсмертную записку, оставленную покойным. В ней было сказано, что певца позвал Ангел Смерти. Прокуратура скоро закрыла дело, списав его кончину на самоубийство. Родственники и знакомые тоже были уверены, что Лев Борисович выпал из окна по своей личной инициативе. Не сомневалась в этом и Ольга Сергеевна.

На смерть супруга Вознесенская отреагировала на удивление спокойно, чем вызвала у следователей некоторые подозрения в причастности к гибели мужа. Ее просканировали на сей предмет и отвязались. Вознесенская призналась: она предчувствовала трагедию, склонность к суициду у Льва Борисовича была всегда, ситуация усугубилась, когда великий тенор ушел на покой. Ему не хватало сцены и внимания, он страдал, постоянно твердил о всеобщем непонимании и пугал домашних, что наложит на себя руки. Незадолго до самоубийства психика Льва Борисовича все чаще давала сбои, но запирать супруга в психиатрическую клинику Вознесенская не стала. Во время следствия она сказала: «Поверьте, господа, для Левы это не смерть, а освобождение. Теперь он снова молод, полон сил и поет свои арии Господу и ангелам».