Книга Новогодний детектив, страница 27 – Наталья Николаевна Александрова, Дарья Донцова, Татьяна Устинова, и др.

— А вы знаете другой способ? – поинтересовался он.

— Конечно, – она воинственно задрала подбородок. – Например, заработать самому.

— Я пытался, – развел руками Зорро. – Но зарплаты не хватает, а из приработка мне доступна лишь разгрузка вагонов. Верите, хотел устроиться летом на стройку к одному новому русскому, ничего не вышло. Он, как увидел меня, сразу замахал руками: «Уходи, – говорит. – Не то стены в моем доме такими же кривыми, как ты, будут. А еще у меня жена беременная. Ей на уродов смотреть вредно». А я, между прочим, детей люблю. И в институт поступить хочу. Ведь я способный. Сделаю операцию, так сразу документы и подам. Вот только… – его голос стал еще глуше. – Сделаю ли я ее теперь? Ведь на мне висит долг. Мурашкин меня из-под земли достанет.

— Послушай, – осенило вдруг Валентину. – Если Мурашкин должен мне, а ты должен Мурашкину, значит, ты должен мне! Точно?

— Ну да. Вроде, – недоверчиво произнес Зорро.

— Тогда, если я прощу тебе долг, значит, никаких обязательств перед Мурашкиным у тебя не будет. Ты отдаешь мне бриллианты, шубу, и мы в расчете! Ты никому ничего не должен.

— Шуба уже на вас, – напомнил Зорро. – А бриллианты – вот. Заберите. Я бы вам их и так отдал.

Серьги заняли привычное место в ушах Валентины. Она почувствовала себя гораздо увереннее.

На лестнице раздался топот чьих-то очень быстрых и торопливых ног. Судя по разговору, на площадке были дети.

— Эй! – закричал им Зорро. – Ребятки, милые. Скажите своим родителям, что тут в лифте погибают два очень хороших человека.

Топот стих. Дети явно услышали зов о помощи.

— А мы – вовсе не ребятки, – отозвался мальчишеский голос. – Я, вообще, Питер Пэн.

— А я – фея! – пискнула девчонка.

— А тут Зорро! – истошно закричала им Валентина. – И я – серая крыса из норки.

— А чего вам надо? – поинтересовались дети.

— Выпустите нас! – отозвались взрослые. – Или хотя бы позовите своих родителей.

— А что нам за это будет?

— Ничего не будет, – дала адвокатский ответ Валентина, но вовремя спохватилась. – Конфеты будут.

— Фи! – пропищала девчонка. – Нужны нам ваши конфеты. Давайте мы вам лучше что-нибудь загадаем?

— Точно! – обрадовался мальчишка. – Сейчас часы будут бить двенадцать. Давайте вы поцелуетесь, а мы посмотрим, превратится ли крыса в принцессу.

— Да как вы это увидите, мы же закры… – начала Валентина, но Зорро зажал ей рот рукой.

— Мы согласны! – крикнул он и шепнул своей пленнице: – Не волнуйся. Мы – понарошку.

— Тогда раз… Два… – начала с расстановкой считать девочка.

— Три, – сказала Валентина и коснулась щеки своего спутника, сначала только пробуя. Но потом обхватила его за шею и запечатлела на его губах самый горячий из всех своих поцелуев.

— Значит, так это… – проговорил Зорро тихо, – …целоваться.

Он обнял ее сильно и нежно. Они не могли оторваться друг от друга. Она сквозь ресницы видела лишь его влажные красивые глаза, он – ее запрокинутое лицо, по которому почему-то текли слезы.

Они не слышали, как двери лифта разъехались в разные стороны, и чей-то очень строгий голос сказал шепотом:

— А ну живо домой, бесстыдники! Нехорошо подглядывать за взрослыми…

Шаги стихли. Мужчина и женщина в лифте наконец разжали объятия. Он посмотрел на нее с улыбкой.

— С Новым годом, адвокат!

— С новым счастьем, – улыбнулась она, а в ушах боем курантов раздался чей-то очень знакомый скрипучий голос: «Предложение тебе будет. Руки и сердца. Скорый брак. Где это произойдет? Шут его знает… То ли в камере, то ли в ящике. Но это я знаю точно!»