Книга Новогодний детектив, страница 100 – Наталья Николаевна Александрова, Дарья Донцова, Татьяна Устинова, и др.

Почему-то давно забытое обращение, задвинутое новорожденными сударынями и господами в медвежий угол, было на удивление приятно им всем. Можно было бы сказать и друзья, но и товарищи – тоже замечательно. И не полоскало оно перед глазами кумачовым, не терзало души необходимостью идейного подвига, не нацеливалось на тебя пальцем с громадного плаката, а казалось милым, приятным и единственно правильным. И сразу вспоминалось тоже из давнего, что человек человеку – друг, товарищ и брат. И футбольное поле тут же из детства вспоминалось, и хоккей на пруду, и рыбалка с наживкой в ржавой консервной банке. Тогда-то ведь никто из них господами не был, а все были друзьями и товарищами.

Молодец, Лопухов! Молодец, что всем напомнил!

— Какое «но», Вася? – поторопила его Татьяна, разворачивая огромный разрезанный апельсин красивым цветком на тарелке.

— Чтобы все сбылось, надо желать всегда только хорошего! Мира, добра и любви всем нам надо желать и… – Он снова взглянул на часы. – И я желаю всего этого всем нам в наступившем уже новом году! Ура, товарищи!..

Я приближался к месту назначения. Настроение было безоблачным.

Три часа до Нового года – самое время, чтобы радоваться и предвкушать.

Электричка весело пела и пристукивала. За черными окнами по диагонали проносились редкие снежинки.

Последнее дежурство в году закончилось. Все дела переделаны. А то, что не завершено, – оставлено на будущий год.

На даче в М. меня дожидались друзья. Даже хорошо, что тридцать первого декабря мне выпало дежурство: не будет томительного ожидания полуночи и хозяйственных хлопот. Приехал – и сразу за стол.

Шесть человек. Три пары. И еще – неизвестная мне девушка Лера. Друзья, а особливо их жены или подруги, ужасно хотели меня, начинающего холостяка, женить – или по меньшей мере с кем-нибудь познакомить.

В рюкзаке я вез свое скромное подношение к будущему столу: две бутылки натурального французского шампанского и полкило контрабандной красной икры, купленной по случаю у коммивояжеров, забредших в наш офис. А кроме того, подарочки, я приобрел их в последней командировке на Кубу, где пришлось негласно прикрывать одну молодую бездельницу, дочку олигарха. Парням я вез по «коибе», их половинкам – по очаровательной тряпичной куколке. И скульптурку из красного дерева для девушки Леры, за которой мне таки придется ухаживать.

Предчувствие неведомых счастливых перемен наполняло меня. Я предвкушал: что-то должно произойти в моей жизни, что-то переменится, и обязательно в лучшую сторону. Каждый Новый год возникает у меня подобное чувство – и не всегда оно обманывает.

Электричка уносила меня все дальше от города. Вагон пустел на глазах. Люди, подвыпившие, с подарками, спешили навстречу застольям, шампанскому и фейерверкам. Даже неутомимые коробейники с мороженым, обложками для паспортов и чудо-отвертками уже не беспокоили. Взяли предновогодний тайм-аут и бродячие музыканты-певцы.

На каждой станции ряды пассажиров редели, я продвигался по деревянной скамейке все ближе к окну и вскоре оказался в своем «купе на шестерых» в одиночестве. Я читал и слушал в наушниках радио. Но вскоре в скупом и тусклом освещении глаза у меня заломило, я сунул книжку в рюкзак и поднял голову. Оказалось, во всем вагоне осталась всего пара человек. Кроме меня, сидела здесь лишь подтянутая пожилая дама, по виду отставная училка (а то и завуч), и подвыпивший гастарбайтер, хохол или молдаванин.