Книга С праздником! Валентинов день, страница 98 – Татьяна Луганцева, Маргарита Южина, Елена Усачева, и др.

Когда дочь пришла домой из института, гнев отца обрушился на неё.

— Эмма, скажи маме, пусть уберет люстру, я буду вешаться на том крюке! И пусть я лучше умру от верёвки, чем от позора!

Дочь тяжело вздохнула и покорно уставилась на отца:

— Пап, когда ты так просишь, тебе невозможно отказать. Мам, убери люстру.

— Люся! Скажи этой негоднице… – завизжал Роман Львович. – Эмма! Одно из трёх! Или ты рассказываешь, кто этот негодяй, который тебе пишет… всякие непотребности! Или я два раза не дам тебе денег!

Эмма посмотрела на мать, та пожала плечами и молча подала дочери валентинку.

— Фи, папа! – скривила губки прелестница. – Где ты набрался этой пошлости?

— Папа выудил это из почтового ящика, – пояснила мать. – А твоя свадьба в его планы пока не входит. И, похоже, он хочет видеть зятем только Абрамовича. Тот свадьбу и оплатит.

— Мама! Какая свадьба? Здесь вообще не написано, кому послали. Могли и ящиком ошибиться. Я уж думала… – И дерзкая девчонка отправилась на кухню.

Родители поспешили за ней.

— То есть, Эммочка, это письмо писали не тебе? – загорелись глаза у Людмилы Яковлевны.

— Мамочка, это прошлый век, – отмахнулась дочь, открывая холодильник. – А где моя тарелочка для покушать?

Отец семейства продолжал свой допрос:

— Эмма! Я тебя умоляю, ты хочешь обмануть своего папу и сказать, что вот это… Это послали не тебе?

Дочь горько вздохнула:

— Па, у нас уже давно такой ерундой не балуются. Никто. Если у кого-то и мелькнула бы подобная бредовая идея, написали бы эсэмэску. И вообще… у меня не столько кавалеров, чтобы я не знала их почерк. У меня их вообще нет. Единственный, кто смотрит на меня с интересом, это преподаватель по химии. Ему жутко интересно, сколько я ему заплачу за зачёт.

Отец вдруг стал нервно теребить ворот старенькой футболки. Наконец он не выдержал:

— Люся! Скажи мне, почему ты воспитала такую девочку, у которой нет ухажёра?! С моей стороны было сделано всё! Я ей отдал свои лучшие гены!

— Рома, не нужно делать себе больное горло криком, – поморщилась Людмила Яковлевна. – Ювелирной лавкой владеют только зрелые мужчины. Наша Эммочка – бриллиант, она ещё найдёт себе достойного ювелира.

Отец успокоился, но на всякий случай схватился за сердце:

— Люся, и всё же… дай мне валидол.

— Я тебя умоляю, – покрутила головой Люся. – Зачем тратить лекарство? Сходи к телевизору, посмотри, как обнищали твои конкуренты. В стране кризис.

Роман Львович вышел, а Людмила Яковлевна налила дочери борща и уселась поближе:

— Эммочка, счастье моё, так я могу быть совершенно уверена, что эта прекрасная открыточка не тебе?

— Ма-ама-а… – протянула дочь, и Людмиле Яковлевне стало совершенно ясно – ни открыток, ни прочего внимания её дочери никто не собирался дарить.

— Ты мне сейчас так сказала, будто я две таблетки валидола приняла, – улыбнулась мать и вышла из кухни.

Через минуту её голос уже раздался из ванной:

— Рома! Я ненадолго в душ! Можешь пока поставить холодец вариться.

Людмила Яковлевна включила воду. Убедившись, что её голос заглушают струи, она быстро набрала номер.

— Алло, Антон Николаевич? Да, это я, Людмила… Антон Николаевич, я тут получила открыточку… сегодня, оказывается, День святого Валентина. Это не вы тот амурный шалун, а? Признава-айтесь.

Антон Сергеевич сначала непонимающе хихикнул в трубку, а затем всё-таки признался: