Книга С праздником! Валентинов день, страница 56 – Татьяна Луганцева, Маргарита Южина, Елена Усачева, и др.

Весной у Николая был день рождения, и Жанна пригласила меня на праздничный обед. Заранее извинялась, что мало места, что коммуналка и что в комнате сто лет не было ремонта. Комната у них оказалась длинная, как пенал. По одной стороне тянулась «стенка» образца восьмидесятых с металлическими виньетками на стеклянных дверцах, по другой стояла традиционная троица кресло-диван-кресло. Возле окна – раскладной стол, возле входа – шкаф для верхней одежды. Люстра в стиле «брежневский ампир» занимала полпотолка. Я спросила у Жанны, как же они ходят по комнате, когда разложены диван и кресло, она ответила: никак.

Сейчас же Жанна разложила стол (подняла одну половинку) и накрывала, бегая в общую кухню за салатницами и приборами. Она преобразилась: накрасилась, распустила волосы, надела короткую юбку, шёлковую блузу и даже туфли на шпильке. Ноги у неё были стройные и длинные, как у циркуля. Она бегала в общую кухню, резким кивком отбрасывая волосы за плечи. Я заметила такую вещь. Если женщина не наделена природной красотой, но имеет признаки, списанные с эталона, многие принимают имитацию за подлинник. Довольно часто рядом с представительными мужчинами наблюдаю длинноногих стройных блондинок с ухоженными волосами, длинными накладными ресницами, яркими губами. Атрибуты подиумных образцов придают женщине такую непоколебимую уверенность, что в её неотразимость начинают верить и окружающие. А убери всю эту маскировку, сними с полуметровых каблуков, состриги нарощенные волосы, удали встроенные ресницы, одень в простую одежду – и разлетится вдребезги её эталонная красота.

Жанна в тот день нарядилась в красавицу. Единственный провал – макияж. Глаза она обвела толстым карандашом, вытянув уголки к вискам, будто собиралась играть Лису Алису в детском спектакле, да и с бровями перестаралась – они виднелись из-под чёлки унылым чёрным домиком, так что ей заодно можно было сыграть ещё и Пьеро.

Ела она спешно, но изящно. Глядя на Жанну, я поддалась желанию подражать её манерам – элегантно жевать, аристократично промакивать губы салфеткой, держать нож и вилку, приподняв мизинцы. При этом Жанна умудрялась много рассказывать. Про свекровь, про двоюродную сестру Лейлу, про нервного отца, который мог швырнуть в неё тарелкой, если Жанна плохо помыла посуду, про свою аллергию на чёрный шоколад, про тётю Розу, соседку по коммуналке, которая наводит на них с Костиком порчу.

Мы выпили немного коньяка. Жанна включила радио «Ретро FM» и потащила меня танцевать. Движения её оказались плавными и эротичными, но несколько старомодными. Так танцевали на вечере встречи с выпускниками те, кто закончил школу лет на десять раньше нас.

Мне танцевать не хотелось. Я взяла за руки наших малышей, и мы вчетвером несколько песен подряд водили хороводы, теснясь и стукаясь локтями в стеклянные дверцы «стенки».

Костик был на работе в ночную смену. С полки на нас смотрел его фотопортрет в рамке. Он в милицейской форме и фуражке целился пистолетом в объектив. «Джеймс Бонд?» – спросила я Жанну. «Какой у меня мужчина!» – причмокнув, сказала она, подражая тону и акценту кавказцев, торгующих на рынке.

Вскоре в семье Тарба случился кризис – Костик взял кредит в банке. Купил машину («Лада» седан), плазменный телевизор с трёхметровой диагональю и чёрный кожаный плащ. Жанна устроила Николая в ясли и вышла из декретного отпуска. Работала она кассиром в «Перекрёстке», как и Костик, по графику «два через два» – и теперь им нужно было чётко распределять выходные, чтобы всегда было кому забрать Николая из яслей. Иногда случались накладки, и тогда приходилось приплачивать воспитательнице, чтобы та брала ребёнка домой, а Жанна пулей неслась с работы – чтобы успеть до девяти вечера. Она в то время часто забегала ко мне занять денег. Вся зарплата Костика уходила на погашение кредита, а тут ещё стали в ящик сыпаться извещения – ЖКХ подало иск в суд о взыскании задолженности по оплате коммунальных услуг.