Книга С праздником! Валентинов день, страница 5 – Татьяна Луганцева, Маргарита Южина, Елена Усачева, и др.

Мой муж открыл валентинку и коварно ухмыльнулся. Каждый год я получаю от Людвига розу, каждый год мой муж читает валентинку, в которой каждый год написано: «Поздравляю! Людвиг», и каждый год начинается:

— Ага! Так, значит, Людвиг…

Я виновато улыбаюсь и вздыхаю:

— Увы. Только Людвиг.

В глубине души я ожидала, что вспомнит обо мне не только Людвиг, а кто-нибудь ещё – из тех мужчин, которым я когда-то великодушно дарила неземное счастье. Но романтичных поздравлений в этом сезоне я не дождалась, наверное, потому что праздник новый, традиция нам чуждая и опять же февраль… Слишком холодно, заносы на дорогах, авитаминоз, и никого не тянет начинать сезон любви.

Поэтому весь февраль я балую себя сладостями. Пожираю тортики, вафельки и ухожу в постель с коробкой овсяного печенья. Да, вижу, все эти маленькие радости остаются на моей заднице, но даже и не смейте мне об этом говорить. И не мешайте, не ломайте кайф. У меня чудесное печенье – с изюмом, с миндалём, бутылка молока… Сейчас надену тёплые носки, закопаюсь в подушки, буду смотреть глупые фильмы про сумасшедшую любовь. И спать до весны.

Такие у меня были планы на сегодняшний романтический вечер. И вдруг в мою дверь позвонили. К нашему дому подъехал небольшой фургончик, отдалённо напоминающий катафалк. Два грузчика вынесли большую длинную коробку.

— Неужели гроб? – ахнула я.

— Испугалась! – обрадовался муж.

Нет, это оказался не гроб. Это была беговая дорожка. Опять! Ещё одна! И больше, и мощнее той, что сгорела утром. Её настроили, включили и сказали, что нужно проверить.

И тут я поняла, что мне не отвертеться. Придётся начинать всё заново, придётся попрощаться и с печенюшками, и с тортиком, и с вафлями. Придётся снова вставать на ленту моей новой дорожки и догонять свою любовь, которая всё время почему-то убегает.

Ух ты! Амстердам.

Целых два дня без мыслей и обязательств, будильников и пробок, хлопот и забот. Бежать, бежать от этого безумия, от нервной Москвы. В праздник, в леность и вседозволенность.

Мы сидим в Шереметьеве у выхода на посадку. Сначала вдвоём, потом подтягиваются другие сонные пассажиры. Я млею от предвкушения и держу Романа за руку. Крепко.

Неподалёку папа лет сорока, спортивный, с длинной чёлкой, затеял весёлую игру с четырьмя сыновьями. Мальчики под стать отцу, красавцы, примерно от шести до двенадцати лет. Папа встаёт к ним спиной, ребята, немного потолкавшись и побузив, выстраиваются в линию. Как только они затихают, отец резко оборачивается и со свирепой мордой гонится за кем-то одним. Дети хохочут как сумасшедшие, бросаются врассыпную. Погоня не шуточная – удирать приходится со всех ног. Да ещё пол скользкий, то и дело кто-нибудь падает. Зато сколько счастья! Интересно, наши отечественные отцы могут так же непринуждённо затеять весёлое безобразие в неположенном месте? Или сто раз подумают о покое и комфорте дремлющих в железных креслах пассажиров? Сама по привычке, оставшейся в наследство от советского воспитания, всегда думаю сначала об удобстве других. А тут никаких экивоков. Неугомонного отца с шумным выводком выносливо терпят, замечаний вездесущие бабушки ему не делают. Может, импортное происхождение спасает от порицания? Легко быть в России англичанином, что ни говори.